01.04.2026 11:31
А что если человек не только существо прямоходящее, ну или даже разумное.
А что если человек не только существо прямоходящее, ну или даже разумное. Что если человек в первую очередь существо способное иронизировать. Ведь мы каждый день смеемся. Даже когда нам очень тяжело или грустно — мы не теряем этой способности — смеяться. Смеемся над шутками хорошими и не очень. Смеемся над собой, смеемся над другими.
Улыбка человека — самое удивительное, что случается с человеческим лицом. Она может принести покой на сердце. Она может сгладить острые углы, может унять боль. Но самое главное человек понял еще очень давно. Он понял, что юмор это прекрасное оружие против унылого и обреченного восприятия смерти.
Святые люди поняли это лучше всех. Они часто улыбались и шутили но, только очень по-особенному, по-святому. Вот старец Паисий Святогорец. Однажды, к нему пришел мальчик и спросил как ему найти старца Паисия. Старец ответил: «Он за сигаретами пошел». Мальчик робко предположил, что наверное кто-то из его гостей курит, а старец говорит: «Да этот Паисий вообще никудышный старикашка, пьет, курит». Но мальчик решил дождаться этого «никудышного курильщика». Потом Паисий рассказывал своим посетителям эту историю как пример доброго сердца, которое не может осуждать.
Патриарх Тихон. Годы тяжелые, мрачные, а у него над дверью в кабинет висела табличка с надписью: «По вопросам контрреволюции не беспокоить». Один архимандрит после личной встречи с патриархом остался даже недоволен его такой «несерьезности». «Все хи-хи да ха-ха и гладит кота», — сказал «серьезный» архимандрит. А святитель шутил, улыбался и так успокаивал тревожные сердца, унимал боль эпохи.
И мученики в древние времена, претерпевая страшные страдания, не теряли способности шутить. Они смеялись над самой смертью, потому что знали, что она не имеет над ними власти. Мученик Конон, например, говорил, что костер, дескать, плохо разожгли, и он не может согреться. А мученик Лаврентий, когда его тело повесили над огнем, сквозь страдания произнес: «Вы испекли уже одну сторону мне, поверните на другую. Ту уже можно есть».
Но бывает, что святые люди шутят c горечью. Когда 22 мая 1922 года арестованного митрополита петроградского Вениамина, выводили из Александро-Невской Лавры, навстречу ему вышел протоиерей Александр Введенский, чьими хлопотами было сфабриковано дело против митрополита. Введенский подошел к нему, сложив руки под благословение. «Отец Александр, мы же с вами не в Гефсиманском саду», — ответил ему на это митрополит, вспоминая известный евангельский сюжет предательства Иуды. Участь владыки Вениамина была очевидной — расстрел.
Чем же шутки святых людей отличаются от наших? Они никогда не направлены против человека, в них нет презрения. Их шутки укрепляют, унимают боль, учат добру. А иногда святые люди иронизируют над смертью. И думаю, глядя на улыбки святых, смерть всегда остается в недоумении.
✔ Подписывайтесь на православный журнал «Фома»
Улыбка человека — самое удивительное, что случается с человеческим лицом. Она может принести покой на сердце. Она может сгладить острые углы, может унять боль. Но самое главное человек понял еще очень давно. Он понял, что юмор это прекрасное оружие против унылого и обреченного восприятия смерти.
Святые люди поняли это лучше всех. Они часто улыбались и шутили но, только очень по-особенному, по-святому. Вот старец Паисий Святогорец. Однажды, к нему пришел мальчик и спросил как ему найти старца Паисия. Старец ответил: «Он за сигаретами пошел». Мальчик робко предположил, что наверное кто-то из его гостей курит, а старец говорит: «Да этот Паисий вообще никудышный старикашка, пьет, курит». Но мальчик решил дождаться этого «никудышного курильщика». Потом Паисий рассказывал своим посетителям эту историю как пример доброго сердца, которое не может осуждать.
Патриарх Тихон. Годы тяжелые, мрачные, а у него над дверью в кабинет висела табличка с надписью: «По вопросам контрреволюции не беспокоить». Один архимандрит после личной встречи с патриархом остался даже недоволен его такой «несерьезности». «Все хи-хи да ха-ха и гладит кота», — сказал «серьезный» архимандрит. А святитель шутил, улыбался и так успокаивал тревожные сердца, унимал боль эпохи.
И мученики в древние времена, претерпевая страшные страдания, не теряли способности шутить. Они смеялись над самой смертью, потому что знали, что она не имеет над ними власти. Мученик Конон, например, говорил, что костер, дескать, плохо разожгли, и он не может согреться. А мученик Лаврентий, когда его тело повесили над огнем, сквозь страдания произнес: «Вы испекли уже одну сторону мне, поверните на другую. Ту уже можно есть».
Но бывает, что святые люди шутят c горечью. Когда 22 мая 1922 года арестованного митрополита петроградского Вениамина, выводили из Александро-Невской Лавры, навстречу ему вышел протоиерей Александр Введенский, чьими хлопотами было сфабриковано дело против митрополита. Введенский подошел к нему, сложив руки под благословение. «Отец Александр, мы же с вами не в Гефсиманском саду», — ответил ему на это митрополит, вспоминая известный евангельский сюжет предательства Иуды. Участь владыки Вениамина была очевидной — расстрел.
Чем же шутки святых людей отличаются от наших? Они никогда не направлены против человека, в них нет презрения. Их шутки укрепляют, унимают боль, учат добру. А иногда святые люди иронизируют над смертью. И думаю, глядя на улыбки святых, смерть всегда остается в недоумении.
✔ Подписывайтесь на православный журнал «Фома»