02.10.2026 07:50
Определяя «Фому» как журнал для сомневающихся, мы вовсе не претендовали на то, чтобы для некоего «заблудшего» читателя после прочтения пары-тройки ном…
Определяя «Фому» как журнал для сомневающихся, мы вовсе не претендовали на то, чтобы для некоего «заблудшего» читателя после прочтения пары-тройки номеров все стало ясно и несомненно. Христос называет Себя Путем (Ин 14:6), на который мы призваны вступить и по которому каждому предстоит путешествие длиною в жизнь. И по меньшей мере наивно было бы искать катапульту, которая мигом забросит тебя в Царствие Небесное. А между тем сколько раз мы сталкивались с ожиданием, что журнал подскажет некую универсальную формулу, которая в каждой конкретной ситуации поможет быстро и эффективно разрешить все духовные недоумения. Откуда такая логика берется, полагаю, понятно: раз церковная жизнь базируется на канонах, то есть на правилах, значит, на все проблемные случаи должна быть соответствующая «пошаговая инструкция». И тут мне вспоминаются два разговора в «Парсуне», хоть и на другую тему, но по сути — о том же.
Первый — с ученым, членом-корреспондентом РАН Егором Борисовичем Прохорчуком. Как известно, наука — это осмысление неких явлений, которое на выходе предлагает определенную схему, формулу. Но, как заметил в беседе Егор Борисович, «наука — всегда редукция», это всегда некое упрощение, схематизация, жизнь, конечно, сложнее. Хотя без этой схематизации и самолеты летать не будут, и подводные лодки — погружаться. А другой гость «Парсуны», режиссер Алексей Юрьевич Пищулин, поделился замечательной историей. Однажды в разговоре с хирургом он спросил: «Как вообще можно после операции, зашив человека, оставить в нем какие-то тампоны, марлю, а порой даже инструменты?» И хирург ответил: «А ты вообще представляешь себе, что такое операция, как всё это выглядит? Думаешь, всё по полочкам, все органы видны, как на картинке в учебнике? А там кровь брызжет — сосуд лопнул, сердце бьется, все пульсирует...»
Вот так: и в кабинете ученого, и в операционной, и в храме невозможно ничего сделать без глубокого знания дороги, по которой ты собираешься идти, и одновременно без умения удержаться на ней, когда под ногами обнаруживается много поводов споткнуться, скатиться в канаву или в расстройстве вернуться назад.Собственно, уже 30 лет «Фома» и старается быть надежным спутником для читателя на главном его пути. Да, порой сложном. Но, верим, заканчивающимся светом.
💬 Владимир Легойда
Первый — с ученым, членом-корреспондентом РАН Егором Борисовичем Прохорчуком. Как известно, наука — это осмысление неких явлений, которое на выходе предлагает определенную схему, формулу. Но, как заметил в беседе Егор Борисович, «наука — всегда редукция», это всегда некое упрощение, схематизация, жизнь, конечно, сложнее. Хотя без этой схематизации и самолеты летать не будут, и подводные лодки — погружаться. А другой гость «Парсуны», режиссер Алексей Юрьевич Пищулин, поделился замечательной историей. Однажды в разговоре с хирургом он спросил: «Как вообще можно после операции, зашив человека, оставить в нем какие-то тампоны, марлю, а порой даже инструменты?» И хирург ответил: «А ты вообще представляешь себе, что такое операция, как всё это выглядит? Думаешь, всё по полочкам, все органы видны, как на картинке в учебнике? А там кровь брызжет — сосуд лопнул, сердце бьется, все пульсирует...»
Вот так: и в кабинете ученого, и в операционной, и в храме невозможно ничего сделать без глубокого знания дороги, по которой ты собираешься идти, и одновременно без умения удержаться на ней, когда под ногами обнаруживается много поводов споткнуться, скатиться в канаву или в расстройстве вернуться назад.Собственно, уже 30 лет «Фома» и старается быть надежным спутником для читателя на главном его пути. Да, порой сложном. Но, верим, заканчивающимся светом.
💬 Владимир Легойда