14.02.2026 06:00
Не будем говорить, чем шокирует фильм «Грозовой перевал».
Не будем говорить, чем шокирует фильм «Грозовой перевал». Предлагаем альтернативу — размышление Павла Тугаринова, востоковеда, старшего научного сотрудника Государственного музея истории религии, о том, что не так с этой «величайшей историей любви всех времен».
——— 📖 ———
«Грозовой перевал» Эмили Бронте — книга, которую часто низводят до уровня женского бульварного романа, сопровождая издания в мягких обложках пошлейшими иллюстрациями в духе легкой эротики. А когда новая экранизация настойчиво напоминает, что выход фильма приурочен к 14 февраля, это, пожалуй, худшее, что могло случиться с великим новаторским романом.
Да, конечно, это история о всепоглощающей любви, но не только и не столько о ней. Текст Бронте, прежде всего — одна из вершин экзистенциалистской мысли, книга, стоящая в одном ряду с лучшими произведениями Достоевского.
Фабула проста: приемный сын Хитклифф, отвергнутый возлюбленной Кэтрин, посвящает жизнь мести ее семье, ввергая два поколения в водоворот страданий. Однако если у Достоевского всегда есть выход к свету, сохраняется связь с трансцендентным — устремленность отчаявшейся измученной души к Богу, то Бронте оставляет читателя наедине с беспроглядной тьмой и хаосом необузданных страстей.
Ее роман высвечивает пугающую суть британского общества: трагедию существования в мире, в котором церковь представлена мелочными, меркантильными проповедниками (вспомним Джейн Остин, Чарльза Диккенса и многих других), а молчаливое бездействие Бога остается лишь встречать с джентльменской невозмутимостью.
Мир Бронте горизонтален и тесен, как комната без окон: в нем нет ни высшего суда, ни высшей милости, есть лишь одна человеческая воля, сталкивающаяся с другой. Страсть Хитклиффа и Кэтрин — экзистенциальная катастрофа, в которой диалектика любви/ненависти становится единственной доступной формой богоискательства.
Эта экзистенциальная пустота во многом порождена англиканской государственной церковью, которая лишена какой-либо интернальной онтологии и так и осталась придатком королевской власти. Позже англичане, практически следуя Сартру, будут пытаться заполнить пустоту черным абсурдистским юмором в духе «Монти Пайтон».
Но у Бронте нет и намека на иронию — только холодный ветер с вересковых пустошей и вечный вопрос о природе человеческой души, которая осталась в опустошенном мире. В таком мире страдание не ведет к искуплению, но лишь умножает скорбь.
——— 📖 ———
• Академия «Фомы» — о книгах и смыслах 📚
——— 📖 ———
«Грозовой перевал» Эмили Бронте — книга, которую часто низводят до уровня женского бульварного романа, сопровождая издания в мягких обложках пошлейшими иллюстрациями в духе легкой эротики. А когда новая экранизация настойчиво напоминает, что выход фильма приурочен к 14 февраля, это, пожалуй, худшее, что могло случиться с великим новаторским романом.
Да, конечно, это история о всепоглощающей любви, но не только и не столько о ней. Текст Бронте, прежде всего — одна из вершин экзистенциалистской мысли, книга, стоящая в одном ряду с лучшими произведениями Достоевского.
Фабула проста: приемный сын Хитклифф, отвергнутый возлюбленной Кэтрин, посвящает жизнь мести ее семье, ввергая два поколения в водоворот страданий. Однако если у Достоевского всегда есть выход к свету, сохраняется связь с трансцендентным — устремленность отчаявшейся измученной души к Богу, то Бронте оставляет читателя наедине с беспроглядной тьмой и хаосом необузданных страстей.
Ее роман высвечивает пугающую суть британского общества: трагедию существования в мире, в котором церковь представлена мелочными, меркантильными проповедниками (вспомним Джейн Остин, Чарльза Диккенса и многих других), а молчаливое бездействие Бога остается лишь встречать с джентльменской невозмутимостью.
Мир Бронте горизонтален и тесен, как комната без окон: в нем нет ни высшего суда, ни высшей милости, есть лишь одна человеческая воля, сталкивающаяся с другой. Страсть Хитклиффа и Кэтрин — экзистенциальная катастрофа, в которой диалектика любви/ненависти становится единственной доступной формой богоискательства.
Эта экзистенциальная пустота во многом порождена англиканской государственной церковью, которая лишена какой-либо интернальной онтологии и так и осталась придатком королевской власти. Позже англичане, практически следуя Сартру, будут пытаться заполнить пустоту черным абсурдистским юмором в духе «Монти Пайтон».
Но у Бронте нет и намека на иронию — только холодный ветер с вересковых пустошей и вечный вопрос о природе человеческой души, которая осталась в опустошенном мире. В таком мире страдание не ведет к искуплению, но лишь умножает скорбь.
——— 📖 ———
• Академия «Фомы» — о книгах и смыслах 📚