05.04.2026 08:52
Стихотворение «Гамлет» открывает заключительную часть романа «Доктор Живаго» — поэтический цикл главного героя.
Стихотворение «Гамлет» открывает заключительную часть романа «Доктор Живаго» — поэтический цикл главного героя. Отправная точка — образ актера-Гамлета, выходящего на сцену. Он видит зрительный зал, всматривается в грядущее и вслушивается в чувства. Тональность описания чувств отсылает к монологу «Быть или не быть».
Поэт ощущает себя и героем Шекспира в ситуации мучительного выбора, и артистом-протагонистом на подмостках вселенской драмы. В то же время герой соотносит свой жребий с миссией Богочеловека-Христа, приносящего Себя в жертву за грехи мира.
Безоружный и уязвимый, поэт выходит на решающий поединок с царством зла. Этот выход страшен и ответственен. Образ усыпанного звездами ночного неба соединяется с образом зрительного зала, из мрака которого сотни глаз устремлены на артиста («На меня наставлен сумрак ночи тысячью биноклей на оси»). Глагол «наставлен» вызывает ассоциации с дулом пистолета, а «сумрак ночи» напоминает о тьме падшего мира, ищущей поглотить проблески света.
«Если только можно, Авва Отче, чашу эту мимо пронеси». Смятение художника-Гамлета уподобляется боренью Спасителя в Гефсиманском саду:
«Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф 26:39).
Лирический герой не просто разыгрывает известный сюжет, но по-настоящему испытывает ужас перед грядущей Голгофой, умоляет Небесного Отца о смягчении участи («...на этот раз меня уволь»).
Однако — так же, как и в Гефсиманском евангельском эпизоде — принимает волю Небес и свой трагический жребий, смиряет личную волю перед Провидением: «...и неотвратим конец пути».
Строка «Я один, всё тонет в фарисействе» отсылает не только к Евангелию, но и заставляет вспомнить страшный период в жизни Пастернака, когда он оказался изгоем в кругу лицемерно поддакивающих гонителям собратьев по перу.
«Гамлет» — первый евангельский текст в тетради Юрия Живаго. Вместе со стихотворениями «Рождественская звезда», «Чудо», «Дурные дни» и «Магдалина» он образует единый сюжет, построенный на основе последних дней земной жизни Спасителя.
Завершает евангельскую тему и весь цикл стихотворение «Гефсиманский сад». Оно звучит как светоносный и властный ответ на все вопросы и страхи героя из «Гамлета». Преодолением смятения является стихотворение о воскресении Христа. О победе жизни над смертью:
Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко Мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты.
📝 Олег Скляров — доктор филологических наук, профессор ПСТГУ
Поэт ощущает себя и героем Шекспира в ситуации мучительного выбора, и артистом-протагонистом на подмостках вселенской драмы. В то же время герой соотносит свой жребий с миссией Богочеловека-Христа, приносящего Себя в жертву за грехи мира.
Безоружный и уязвимый, поэт выходит на решающий поединок с царством зла. Этот выход страшен и ответственен. Образ усыпанного звездами ночного неба соединяется с образом зрительного зала, из мрака которого сотни глаз устремлены на артиста («На меня наставлен сумрак ночи тысячью биноклей на оси»). Глагол «наставлен» вызывает ассоциации с дулом пистолета, а «сумрак ночи» напоминает о тьме падшего мира, ищущей поглотить проблески света.
«Если только можно, Авва Отче, чашу эту мимо пронеси». Смятение художника-Гамлета уподобляется боренью Спасителя в Гефсиманском саду:
«Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф 26:39).
Лирический герой не просто разыгрывает известный сюжет, но по-настоящему испытывает ужас перед грядущей Голгофой, умоляет Небесного Отца о смягчении участи («...на этот раз меня уволь»).
Однако — так же, как и в Гефсиманском евангельском эпизоде — принимает волю Небес и свой трагический жребий, смиряет личную волю перед Провидением: «...и неотвратим конец пути».
Строка «Я один, всё тонет в фарисействе» отсылает не только к Евангелию, но и заставляет вспомнить страшный период в жизни Пастернака, когда он оказался изгоем в кругу лицемерно поддакивающих гонителям собратьев по перу.
«Гамлет» — первый евангельский текст в тетради Юрия Живаго. Вместе со стихотворениями «Рождественская звезда», «Чудо», «Дурные дни» и «Магдалина» он образует единый сюжет, построенный на основе последних дней земной жизни Спасителя.
Завершает евангельскую тему и весь цикл стихотворение «Гефсиманский сад». Оно звучит как светоносный и властный ответ на все вопросы и страхи героя из «Гамлета». Преодолением смятения является стихотворение о воскресении Христа. О победе жизни над смертью:
Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко Мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты.
📝 Олег Скляров — доктор филологических наук, профессор ПСТГУ