— Я пустила вас пожить, а твоя жёнушка смеет покупать себе новую помаду?!

— Я пустила вас пожить, а твоя жёнушка смеет покупать себе новую помаду?! Ты пашешь, а эта фифа транжирит деньги! Вы живёте в моей квартире

— Ты посмотри на нее, Ваня! Вы только порог переступили, а она уже обновками сверкает! В дом ни копейки не принесла, зато на себя тратить мы мастера! — голос Тамары Петровны ударил в спину Ольге, стоило той расстегнуть металлическую молнию на своей кожаной сумке.

Тесная прихожая типовой панельной многоэтажки мгновенно наполнилась густым, давящим напряжением. В воздухе висел застарелый запах жареного лука, старого дерева и дешевого цитрусового освежителя. Ольга спокойно повесила осеннее пальто на крючок массивной деревянной вешалки, прикрученной к стене еще в эпоху дефицита. В ее руках осталась небольшая прямоугольная коробочка с логотипом известного косметического бренда. Обычная матовая помада, купленная по дороге домой в торговом центре. Но для Тамары Петровны этот крошечный предмет ежедневного обихода стал триггером, запустившим механизм откровенной агрессии. Пожилая женщина преградила путь в узкий коридор, уперев руки в бока. На ней был выцветший бордовый халат, а на лице застыло выражение тотального контроля и праведного, непоколебимого возмущения.

— Я пустила вас пожить, а твоя жёнушка смеет покупать себе новую помаду?! Ты пашешь, а эта фифа транжирит деньги! Вы живёте в моей квартире, жгёте мой свет, так отдавайте мне всю зарплату до копейки! Не нравится — скатертью дорога! Или же я найду тебе жену поскромнее! — кричала мать на сына.

Иван вжал голову в плечи, пытаясь стать максимально незаметным на фоне обоев с пожелтевшим цветочным узором. Он ненавидел эти моменты, когда ему приходилось балансировать между двух огней, но за два месяца их временного проживания в этой квартире подобные сцены стали отвратительной ежедневной рутиной. Он стоял у порога, нервно теребя шнурки своих ботинок, и даже не пытался занять чью-либо сторону.

— Мам, ну перестань, мы только с работы пришли, устали, пробки жуткие, — пробормотал Иван, не поднимая глаз на мать. — Это же просто косметика, она сама на нее заработала.

— Тамара Петровна, давайте сразу проясним один технический момент, — ровным, абсолютно лишенным эмоций тоном произнесла Ольга. Она не стала прятать злополучную покупку обратно в сумку, а наоборот, демонстративно положила помаду на тумбочку под зеркалом, прямо перед носом тяжело дышащей свекрови. — Я работаю ведущим логистом в крупной транспортной компании. Моя зарплата позволяет мне покупать косметику, одежду и продукты без малейшего ущерба для нашего семейного бюджета. Ваш сын пашет в офисе ровно с девяти до шести, как и я. Мы оба полноценно зарабатываем.

— В моем доме нет ваших денег! — рявкнула свекровь, делая угрожающий шаг вперед и нависая над невесткой всем своим грузным телом. — В моем доме есть общий котел, которым распоряжаюсь исключительно я! Вы живете на моей территории. Я вам выделила целую комнату с балконом. Вы каждый день пользуетесь моим унитазом, моей ванной, моей стиральной машиной. Моя техника изнашивается от вашей бесконечной стирки. А ты смеешь транжирить финансы на свои размалеванные губы, вместо того чтобы вкладывать их в хозяйство!

— Мам, мы же переводим тебе пятнадцать тысяч каждый месяц на продукты и квитанции, — Иван попытался вставить слово, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Это нормальная сумма, мы же не питаемся деликатесами.

— Пятнадцать тысяч?! — Тамара Петровна театрально всплеснула руками, словно услышала самое нелепое и оскорбительное оправдание в своей жизни. Ее глаза сузились, превратившись в две колючие щели. — Ты вообще цены в современных магазинах видел, счетовод? Твоя благоверная вчера полчаса в душе плескалась! Счетчик горячей воды крутился так, что трубы в стояке гудели! А свет? Вы в своей комнате ноутбук до полуночи не выключаете. Это колоссальные, сумасшедшие расходы! Вы меня по миру пустите… продолжение