27.07.2026 10:50
Сделать мордочку кирпичом, как будто все нипочём.
Сделать мордочку кирпичом, как будто все нипочём.
Ничего не задевает, ничего не вовлекает. Не ярит, не истерит, не приводит к рыданиям.
Спокойна, как удав. Как божественный удав, который постиг смысл бытия, и ничто его, такого просветленного, из равновесия не выведет. Он реагирует взвешенно, в контролируемом объеме. Словами вескими, мимикой изящной, мудростью безграничной.
Утрированно. В такой формулировке забавно и явно не очень про жизнь. Вот только стремление упаковать себя в божественного удава — игра совершенно не редкая.
Нет, меня совершенно не задевает обидный комментарий. Нет, я не злюсь на бывшего, думать про него забыла. Нет, я не обиделась, что ты опоздала на встречу. Нет, я не ревную, мне вообще не знакомо это чувство.
Нет, мне совершенно не трудно. Я справляюсь.
Подкрепляется извне. В попытках поддержать вечным советом: «не обращай внимания». В язвительном и дурацком: «ы-ы-ы, бомбануло». В раскиданных вокруг фразочках типа: «если ты в себе уверена, чужое мнение тебя не задевает».
В отрывочных знаниях: «злишься, значит, не все равно. Твоя реакция — это что-то про тебя». Как способ понять нечто о себе превращается в колкое разоблачение — разговор отдельный.
Спокойствие удава к привлекательным ролям цепляется. Взрослого, проработанного, адекватного человека.
Конечно же, является составной частью ты-ж-психолога. И, полагаю, ты-ж-много-кого-еще.
Изнутри подкрепляется. Весь этот аутотренинг «мне не больно, мне не страшно, мне не злобно, мне не стыдно, мне не грустно, мне не хочется...» в итоге сводится к старому доброму: «мне не уязвимо».
А неуязвимость — это, вообще-то, привлекательно. Безопасно, предсказуемо, контролируемо. Круто, в конце концов.
Держать себя в руках, выдавать только выверенные реакции. И ни грамма, ни капельки власти у другого! Не может он на мое состояние повлиять. Красота же.
И отказываешься от такой красоты обычно, лишь когда лицевой кирпич начинает сыпаться. Когда давит гнетущее, фоновое и мучительное «я не справляюсь». Потому что первое, с чем перестаешь справляться, когда нагрузка выходит за грань — невозмутимый вид.
Невозмутимый вид терять обычно очень жалко и страшно. И пытаешься масочку подмазать, подклеить и удержать. От этого несправляемость только усиливается и настроение сильно портится. Биться здесь можно долго. У кого сколько упрямства и выносливости наберется.
Но проиграна эта битва будет всегда. Потому что не стать человеку удавом, тем более божественным. Потому что та невозмутимость, чей светлый лик лелеет нарциссическая часть, — совершенно и абсолютно недостижима. И потому что жизнь всегда пробьет себе дорогу, даже через кирпичную кладку.
И оно не плохо. Вовлечься — это не только страшно, но и много прикольного опыта, который недоступен невозмутимости. Все это живое, чувствительное, близкое... Неплохой такой бонус.
Не говоря уже о том, что чувствительность утилитарно полезна. Невозмутимо держать руку в кипятке, может, и круто, но полезнее для руки будет дернуться.
Не спорю, иногда попытки делать вид, что ты спокойнее, чем есть, весьма функциональны. Это может быть самым простым способом в моменте пролететь неприятное, проскочить небезопасное.
Только потом, в более располагающей обстановке, хорошо бы все же со своими чувствами встретиться. Не подменять задачу «не показывать» задачей «не чувствовать». Ибо чтобы пройти ситуацию, нужно честно задеться и понаблюдать, как именно вибрируешь. А там уже выбирать, что делать дальше. Иначе застреваешь.
Позволить миру вызывать эмоции. Позволить себе не быть кристальной линзой, а иметь внутреннее содержание.
Позволить себе бояться уязвимости в том числе. Это тоже нормально.
Нет, не слушаться слепо всех эмоций, не прятаться в норку при каждом неприятном. Сохранять авторство, совершать выборы, держаться своего маршрута. Но задачу делать это все спокойно и невозмутимо с себя можно смело скидывать. Ух, сколько сил освободится!
Анастасия Браун
Ничего не задевает, ничего не вовлекает. Не ярит, не истерит, не приводит к рыданиям.
Спокойна, как удав. Как божественный удав, который постиг смысл бытия, и ничто его, такого просветленного, из равновесия не выведет. Он реагирует взвешенно, в контролируемом объеме. Словами вескими, мимикой изящной, мудростью безграничной.
Утрированно. В такой формулировке забавно и явно не очень про жизнь. Вот только стремление упаковать себя в божественного удава — игра совершенно не редкая.
Нет, меня совершенно не задевает обидный комментарий. Нет, я не злюсь на бывшего, думать про него забыла. Нет, я не обиделась, что ты опоздала на встречу. Нет, я не ревную, мне вообще не знакомо это чувство.
Нет, мне совершенно не трудно. Я справляюсь.
Подкрепляется извне. В попытках поддержать вечным советом: «не обращай внимания». В язвительном и дурацком: «ы-ы-ы, бомбануло». В раскиданных вокруг фразочках типа: «если ты в себе уверена, чужое мнение тебя не задевает».
В отрывочных знаниях: «злишься, значит, не все равно. Твоя реакция — это что-то про тебя». Как способ понять нечто о себе превращается в колкое разоблачение — разговор отдельный.
Спокойствие удава к привлекательным ролям цепляется. Взрослого, проработанного, адекватного человека.
Конечно же, является составной частью ты-ж-психолога. И, полагаю, ты-ж-много-кого-еще.
Изнутри подкрепляется. Весь этот аутотренинг «мне не больно, мне не страшно, мне не злобно, мне не стыдно, мне не грустно, мне не хочется...» в итоге сводится к старому доброму: «мне не уязвимо».
А неуязвимость — это, вообще-то, привлекательно. Безопасно, предсказуемо, контролируемо. Круто, в конце концов.
Держать себя в руках, выдавать только выверенные реакции. И ни грамма, ни капельки власти у другого! Не может он на мое состояние повлиять. Красота же.
И отказываешься от такой красоты обычно, лишь когда лицевой кирпич начинает сыпаться. Когда давит гнетущее, фоновое и мучительное «я не справляюсь». Потому что первое, с чем перестаешь справляться, когда нагрузка выходит за грань — невозмутимый вид.
Невозмутимый вид терять обычно очень жалко и страшно. И пытаешься масочку подмазать, подклеить и удержать. От этого несправляемость только усиливается и настроение сильно портится. Биться здесь можно долго. У кого сколько упрямства и выносливости наберется.
Но проиграна эта битва будет всегда. Потому что не стать человеку удавом, тем более божественным. Потому что та невозмутимость, чей светлый лик лелеет нарциссическая часть, — совершенно и абсолютно недостижима. И потому что жизнь всегда пробьет себе дорогу, даже через кирпичную кладку.
И оно не плохо. Вовлечься — это не только страшно, но и много прикольного опыта, который недоступен невозмутимости. Все это живое, чувствительное, близкое... Неплохой такой бонус.
Не говоря уже о том, что чувствительность утилитарно полезна. Невозмутимо держать руку в кипятке, может, и круто, но полезнее для руки будет дернуться.
Не спорю, иногда попытки делать вид, что ты спокойнее, чем есть, весьма функциональны. Это может быть самым простым способом в моменте пролететь неприятное, проскочить небезопасное.
Только потом, в более располагающей обстановке, хорошо бы все же со своими чувствами встретиться. Не подменять задачу «не показывать» задачей «не чувствовать». Ибо чтобы пройти ситуацию, нужно честно задеться и понаблюдать, как именно вибрируешь. А там уже выбирать, что делать дальше. Иначе застреваешь.
Позволить миру вызывать эмоции. Позволить себе не быть кристальной линзой, а иметь внутреннее содержание.
Позволить себе бояться уязвимости в том числе. Это тоже нормально.
Нет, не слушаться слепо всех эмоций, не прятаться в норку при каждом неприятном. Сохранять авторство, совершать выборы, держаться своего маршрута. Но задачу делать это все спокойно и невозмутимо с себя можно смело скидывать. Ух, сколько сил освободится!
Анастасия Браун