03.08.2026 10:55
Душевная боль бывает такой, что просто ложись - и плач, вой, скручивайся от ломоты в теле.
Душевная боль бывает такой, что просто ложись - и плач, вой, скручивайся от ломоты в теле. Или же просто цепенеешь, и внутри останавливается всякая жизнь. Так чаще всего происходит в момент разрыва - когда что-то живое сломалось и смысл, как кровь, утекает из того, что было. Отвержение, смерть близкого, утрата чего-то очень значимого, запредельный стыд, ужас, или любое другое прямое попадание в самое сердце травмы.
Бывает другая боль - не столь острая, а ноющая где-то в теле, долгая, хроническая, связанная с тем, что что-то очень долго не получается заживить (или на это требуется очень много времени), или с тем, что травмирующее событие все продолжается и продолжается... С такой болью хочется бороться, торопить проживание, игнорировать, вытеснять - даже когда понимаешь, что быстро тут не справиться... Но вот именно это способствует тому, чтобы она разрасталась, занимала всё или почти всё сознание. Боль, которую торопят, гонят, пытаются задавить, становится сильнее, и закручивает все мысли вокруг себя.
Но и игнорирование не работает. Боль нуждается в том, чтобы быть признанной и принятой. «Да, мне сейчас больно» - вдыхаешь, выдыхаешь и сдаешься ей, и ощущение своего страдания - без войны, без нападения на себя или на других - может дать росток сочувствию к тому, кто страдает. «Да, я сейчас чувствую боль, и она еще продолжится». Хорошо, когда она еще и названа. «Мне больно, потому что я горюю о расставании. О смерти... Об утрате... Мне больно от стыда и отвержения... Сейчас это так». И как эти кажется странным, иногда боль может уменьшится, перестать занимать всё пространство внутреннего зрения - потому что она увидена, не отвергнута, названа, уважена. А вместе с нею - та наша фрустрированная потребность, по которой так обжигающе хлестнула жизнь... В внутренней чаще или пещере мы можем поставить боль как одну из фигур: я знаю что ты со мной, что ты - здесь, и что ты во мне, я чувствую тебя, будь со мной пока. И тогда становится возможным увидеть и другие фигуры, кроме боли. Они могут быть меньше, и не настолько четкими, как боль. Но - они могут быть.
И тогда можно пригласить боль поразглядывать их. И я, например, могу сказать: «Пойдем, моя боль, я покажу тебе одно любимое место в этом городе... Или вот этот лес, который так шумит свежей листвой». - «А, - ответит боль, - как в твоем любимом «мой гроб шумит в лесу!», а я отвечу «мне больше нравится - «он нянчит гнезда»... А еще лучше - пойдем просто посмотрим на то, как солнце искрится на прозрачной воде в пруду на песчаном пляжике. Первый день лета, как-никак». Боль, когда она не игнорируется, может иногда уступать место и другой жизни.
Илья Латыпов
Бывает другая боль - не столь острая, а ноющая где-то в теле, долгая, хроническая, связанная с тем, что что-то очень долго не получается заживить (или на это требуется очень много времени), или с тем, что травмирующее событие все продолжается и продолжается... С такой болью хочется бороться, торопить проживание, игнорировать, вытеснять - даже когда понимаешь, что быстро тут не справиться... Но вот именно это способствует тому, чтобы она разрасталась, занимала всё или почти всё сознание. Боль, которую торопят, гонят, пытаются задавить, становится сильнее, и закручивает все мысли вокруг себя.
Но и игнорирование не работает. Боль нуждается в том, чтобы быть признанной и принятой. «Да, мне сейчас больно» - вдыхаешь, выдыхаешь и сдаешься ей, и ощущение своего страдания - без войны, без нападения на себя или на других - может дать росток сочувствию к тому, кто страдает. «Да, я сейчас чувствую боль, и она еще продолжится». Хорошо, когда она еще и названа. «Мне больно, потому что я горюю о расставании. О смерти... Об утрате... Мне больно от стыда и отвержения... Сейчас это так». И как эти кажется странным, иногда боль может уменьшится, перестать занимать всё пространство внутреннего зрения - потому что она увидена, не отвергнута, названа, уважена. А вместе с нею - та наша фрустрированная потребность, по которой так обжигающе хлестнула жизнь... В внутренней чаще или пещере мы можем поставить боль как одну из фигур: я знаю что ты со мной, что ты - здесь, и что ты во мне, я чувствую тебя, будь со мной пока. И тогда становится возможным увидеть и другие фигуры, кроме боли. Они могут быть меньше, и не настолько четкими, как боль. Но - они могут быть.
И тогда можно пригласить боль поразглядывать их. И я, например, могу сказать: «Пойдем, моя боль, я покажу тебе одно любимое место в этом городе... Или вот этот лес, который так шумит свежей листвой». - «А, - ответит боль, - как в твоем любимом «мой гроб шумит в лесу!», а я отвечу «мне больше нравится - «он нянчит гнезда»... А еще лучше - пойдем просто посмотрим на то, как солнце искрится на прозрачной воде в пруду на песчаном пляжике. Первый день лета, как-никак». Боль, когда она не игнорируется, может иногда уступать место и другой жизни.
Илья Латыпов