Из роддома в тюрьму...

Из роддома в тюрьму...

После 14 часовых родов, медсестра предложила мне поспать. Я не стала сопротивляться.

Проснулась отдохнувшая. В палате была другая медсестра.
- Принесите пожалуйста моего ребенка
- Фамилия?
- Дуганова
- Минуту (сказала медсестра и вышла из палаты)

Через пару минут она вернулась:
-Мне запретили отдавать Вам ребенка
- Что?!! Где моя дочь?!
- Не кричите, я в этой ситуации бессильна
- Неси! Моего! Ребенка!
Мои глаза стали наливаться кровью, я готова была на любой отчаянный поступок.

В палату вошел главврач и 2 сотрудника полиции. Один из полицейских произнес:
- Ирина Витальевна, одевайтесь, Вы арестованы. Ваша дочь Признана вещественным доказательством по уголовному делу.

Слова полицейского ударили глуше, чем схватки накануне. Ира опустилась обратно на подушку, потому что ноги стали ватными, а в животе, ещё пустом и болезненном, словно снова что-то оборвалось.

— Какому делу? — прошептала она. — Что вы такое говорите? Я родила вчера. Я её даже толком не видела…— Вот в кабинете всё и расскажете. Одевайтесь. Главврач, грузный мужчина с уставшим лицом, отвёл глаза. Молодая медсестра, та самая, что предложила поспать, стояла в коридоре и плакала, прижав к губам край халата.

В отделении полиции Иру посадили в комнату с серыми стенами и дали стакан воды. Через час вошёл следователь — невысокий, лет сорока, с папкой под мышкой.

— Сергей Андреевич, — представился он и сел напротив. — Ирина Витальевна, давайте по порядку. Расскажите мне про вашего мужа.— Мужа? — она моргнула. — Андрей в командировке. В Норильске. Уже третий месяц.

Следователь молчал и смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, словно пытался решить, играет она или действительно не знает.

— Ваш муж, Андрей Олегович Дуганов, задержан четыре дня назад в Подмосковье. По делу о хищении в особо крупном размере и подделке документов. И, по предварительной информации, по эпизоду с торговлей детьми.

Ира засмеялась. Смех получился сухой, страшный, не её.— Вы что-то путаете. Андрей — инженер. Он мосты строит.— Он строил совсем другое, Ирина Витальевна. Скажите, вы знаете женщину по имени Светлана Гольцова?— Нет.— А Марину Перевалову?— Нет.

— Это две женщины, которые в последние два года родили детей якобы от вашего мужа. Дети были оформлены на покупателей через поддельные согласия об отказе. Деньги шли через счёт, открытый на ваше имя.

В комнате стало душно. Ира вцепилась пальцами в край стола, потому что иначе казалось — её сейчас унесёт куда-то, как лист в реку.

— На моё имя?— Да. На счёт, открытый три года назад. Вы оформляли его?— Я… да. Андрей сказал, для ипотеки. Чтобы копить. Я туда даже не заходила ни разу, он сам всё…

Она замолчала, потому что внезапно вспомнила: Андрей всегда сам забирал почту. Сам платил за квартиру. Сам ездил «к маме» по выходным. Мама жила в Твери, и Ира видела её ровно дважды — на свадьбе и на крестинах племянницы.

— Где моя дочь? — выговорила она. — Пожалуйста. Где она?— В роддоме, под наблюдением. Никто её у вас не отнимает насовсем. Но пока идёт проверка, ребёнок временно находится под опекой государства. Ваша мать оформляет документы на временную опеку, ей сообщили утром.

— У меня нет матери. Она умерла, когда мне было семнадцать. Следователь помолчал.— Вот и я о том же. По нашим данным, к вам приехала женщина, которая представляется Тамарой Сергеевной Дугановой, свекровью. Документы у неё в порядке. Слишком в порядке.