06.05.2026 06:06
Скоро полгода, как с нами нет моего папы.
Скоро полгода, как с нами нет моего папы. Он умер от ужасной и страшной болезни- рака поджелудочной.
У меня не было и нет сил сообщать такую новость, потому что его история для многих была надеждой. Вопреки прогнозам врачей, он смог выйти в ремиссию при одном из самых тяжелых видов рака. Рак поджелудочной-это почти всегда очень плохой прогноз, очень короткий срок оставшейся жизни…
Но мой папа перенес операцию, потом бесчисленное количество курсов химиотерапии, лучевую, криоабляцию, снова химию.
Он продолжил жить, встретил рождение второй внучки, поддерживал всех нас своим оптимизмом и, не смотря на ужасные адские боли ни разу не сказал, что ему плохо. Я не знаю, какую силу нужно иметь, чтоб ни разу не пожалеть себя, не обвинить других, не показывать, что тебе больно. Это не обычная боль, от которой помогают обезболивающее, это боль, от которой не помогает даже пластырь и даже два пластыря (кто к сожалению в теме онко, знают, о каких пластырях я говорю).,
После ремиссии рак вернулся спустя годы, но врачи уже не спешили помочь. Началась волокита с тем, что в Московских больницах не ведут пациентов из Подмосковья. Нужно было собрать 1001 бумажек для консилиума, а врачи в Ногинске настолько равнодушны, что могли сказать: документы на консилиум отправлены, ждите … проходили недели, месяцы, а потом выяснялось, что документы даже не получали в областном центре. Врачи, видя возраст папы, даже не пытались помочь. Типа чего вы хотите? Вы и так с раком поджелудочной должны были умереть лет 5 назад, а вы тут ходите и просите какие-то бумажки. Успокойтесь! Проведите время дома, с близкими. Чистейшим издевательством были дни, когда папа уже лежал, а мама пыталась выбить ему обезболивающие у нас в Ногинске , которые не купить без спец бланков (очень тяжелое препараты). Ее гоняли из больницы в больницу, то компьютер не работает, то врач не верно осмотр провел…давайте ПОТОМ.
Я начала консультироваться с лучшими врачами Москвы, ждала консультаций, платила какие-то сумасшедшие деньги, мне очень помогали друзья и знакомые, я была на приеме с документами папы в лучших гос и не гос центрах. Был день, когда мне надо было везти папу на лучевую и в этот же день назначена консультация в Блохина. Моя подруга поехала туда с документами, доверенностями и вникала в историю болезни от и до, чтоб спросить у врачей , что же делать. Ответов не было …
Я ждала как спасения консультацию с одним из лучших врачей в Ильинской больнице, но наше общение напоминало экзамен: он спрашивал меня сложнейшие термины, не вникал в историю болезни, а только демонстрировал свое раздражение, мол у вас старый отец, успокойтесь уже, наблюдайте…
Наблюдайте, как боль убивает человека физически, а его семью-морально.
При всем этом ужасе и равнодушии врачей, в котором мне оказаться не повезло… мне повезло в другом. Много ли людей, которые могут сказать, что их папа не кричал на них ни разу за всю свою жизнь? А вот мой папа не кричал, никогда не ругал меня ни за что, всегда был на моей стороне в абсолютно любой ситуации. Этим он не дал мне распущенность и вседозволенность, а воспитал меня как человека очень ответственного и сострадающего.
Все мое детство-это огромное воспоминание наших с ним разговоров, прогулок в лес за грибами, его доброго отношения к людям , животным, своей земле, лесу , своему родному городу, стране.
В последние дни он уже был не в ясном сознании от ужасных болей. Я сидела с ним и говорила как я люблю его. И на минуту он пришел в себя, посмотрел на меня очень ясно и сказал : «дочка, знала бы ты, как я люблю тебя».
Это были его последние слова в этом мире.
Мне он часто снится, говорит скорее перевозить маму в Москву, чем мы сейчас и занимаемся, дай Бог все получится.
А еще говорит заниматься своей «гимнастикой» (так он называл мои тренировки) и воспитывать дочек, слушать Андрея.
У меня не было и нет сил сообщать такую новость, потому что его история для многих была надеждой. Вопреки прогнозам врачей, он смог выйти в ремиссию при одном из самых тяжелых видов рака. Рак поджелудочной-это почти всегда очень плохой прогноз, очень короткий срок оставшейся жизни…
Но мой папа перенес операцию, потом бесчисленное количество курсов химиотерапии, лучевую, криоабляцию, снова химию.
Он продолжил жить, встретил рождение второй внучки, поддерживал всех нас своим оптимизмом и, не смотря на ужасные адские боли ни разу не сказал, что ему плохо. Я не знаю, какую силу нужно иметь, чтоб ни разу не пожалеть себя, не обвинить других, не показывать, что тебе больно. Это не обычная боль, от которой помогают обезболивающее, это боль, от которой не помогает даже пластырь и даже два пластыря (кто к сожалению в теме онко, знают, о каких пластырях я говорю).,
После ремиссии рак вернулся спустя годы, но врачи уже не спешили помочь. Началась волокита с тем, что в Московских больницах не ведут пациентов из Подмосковья. Нужно было собрать 1001 бумажек для консилиума, а врачи в Ногинске настолько равнодушны, что могли сказать: документы на консилиум отправлены, ждите … проходили недели, месяцы, а потом выяснялось, что документы даже не получали в областном центре. Врачи, видя возраст папы, даже не пытались помочь. Типа чего вы хотите? Вы и так с раком поджелудочной должны были умереть лет 5 назад, а вы тут ходите и просите какие-то бумажки. Успокойтесь! Проведите время дома, с близкими. Чистейшим издевательством были дни, когда папа уже лежал, а мама пыталась выбить ему обезболивающие у нас в Ногинске , которые не купить без спец бланков (очень тяжелое препараты). Ее гоняли из больницы в больницу, то компьютер не работает, то врач не верно осмотр провел…давайте ПОТОМ.
Я начала консультироваться с лучшими врачами Москвы, ждала консультаций, платила какие-то сумасшедшие деньги, мне очень помогали друзья и знакомые, я была на приеме с документами папы в лучших гос и не гос центрах. Был день, когда мне надо было везти папу на лучевую и в этот же день назначена консультация в Блохина. Моя подруга поехала туда с документами, доверенностями и вникала в историю болезни от и до, чтоб спросить у врачей , что же делать. Ответов не было …
Я ждала как спасения консультацию с одним из лучших врачей в Ильинской больнице, но наше общение напоминало экзамен: он спрашивал меня сложнейшие термины, не вникал в историю болезни, а только демонстрировал свое раздражение, мол у вас старый отец, успокойтесь уже, наблюдайте…
Наблюдайте, как боль убивает человека физически, а его семью-морально.
При всем этом ужасе и равнодушии врачей, в котором мне оказаться не повезло… мне повезло в другом. Много ли людей, которые могут сказать, что их папа не кричал на них ни разу за всю свою жизнь? А вот мой папа не кричал, никогда не ругал меня ни за что, всегда был на моей стороне в абсолютно любой ситуации. Этим он не дал мне распущенность и вседозволенность, а воспитал меня как человека очень ответственного и сострадающего.
Все мое детство-это огромное воспоминание наших с ним разговоров, прогулок в лес за грибами, его доброго отношения к людям , животным, своей земле, лесу , своему родному городу, стране.
В последние дни он уже был не в ясном сознании от ужасных болей. Я сидела с ним и говорила как я люблю его. И на минуту он пришел в себя, посмотрел на меня очень ясно и сказал : «дочка, знала бы ты, как я люблю тебя».
Это были его последние слова в этом мире.
Мне он часто снится, говорит скорее перевозить маму в Москву, чем мы сейчас и занимаемся, дай Бог все получится.
А еще говорит заниматься своей «гимнастикой» (так он называл мои тренировки) и воспитывать дочек, слушать Андрея.