08.05.2026 09:44
Сталинград: трещины в сознании и ожидание конца
«А потом... А потом что-то изменилось, будто воздух изменился. Когда немцы объявили траур, о его причине быстро узнали все.
Сталинград.
И тогда по глазам людей побежали трещины. Так среди беспросветно хмурого зимнего дня лопается речной лёд. Мороз крепчает, ветра становятся пронзительными, снег заметает берега. Но ключи на дне реки продолжают толкать маленькие струйки. С каждым днём давление чёрной воды, поднимающей ненавистный и такой, кажется, неуязвимый панцирь, нарастает. Зализанный ветрами, засыпанный снежными застругами, серый, мутный лёд вдруг беззвучно змеится трещинами, он ещё не разваливается на куски, не грохочет ледоходом, нет, ещё рано. Но трещины ползут и множатся.
И на смену чувству раздавленности пришла тихая, очень тихая, решительная злость. Даже не открытая злость, нет, это не было возможно, нет.
Люди стали ждать. Они не искали спасения в утешительной надежде, как свойственно людской природе. Они уже знали. И поверили.
И стали ждать. И это ожидание и эта вера волей-неволей засветились в глазах. Но... Но все же люди, все всё понимают - и немцы почувствовали это ожидание. Ожидание конца. Ожидание смерти. Их смерти. И немцам пришлось это принять. И это было по-настоящему страшно — впустить ожидание смерти в свою душу, поверить в свою смертность в двадцать с небольшим лет».
(Из моего романа «Деды и прадеды». Если вы хотите понять, что такое война, что такое оккупация, блокада, какими люди проявляют себя на войне и после войны — я всё рассказал.
А о детях Великой Отечественной войны — три следующих романа — от их детства до войны старательно забытой, уже китайской.
Если вы среди книгоиздательского шлака ищете настоящую русскую литературу, то купить 5 моих романов вы можете в Озоне, WB, в Читай-городе или заказать напрямую на сайте издательства «Питер»: https://www.piter.com/collection/A34384
Сталинград.
И тогда по глазам людей побежали трещины. Так среди беспросветно хмурого зимнего дня лопается речной лёд. Мороз крепчает, ветра становятся пронзительными, снег заметает берега. Но ключи на дне реки продолжают толкать маленькие струйки. С каждым днём давление чёрной воды, поднимающей ненавистный и такой, кажется, неуязвимый панцирь, нарастает. Зализанный ветрами, засыпанный снежными застругами, серый, мутный лёд вдруг беззвучно змеится трещинами, он ещё не разваливается на куски, не грохочет ледоходом, нет, ещё рано. Но трещины ползут и множатся.
И на смену чувству раздавленности пришла тихая, очень тихая, решительная злость. Даже не открытая злость, нет, это не было возможно, нет.
Люди стали ждать. Они не искали спасения в утешительной надежде, как свойственно людской природе. Они уже знали. И поверили.
И стали ждать. И это ожидание и эта вера волей-неволей засветились в глазах. Но... Но все же люди, все всё понимают - и немцы почувствовали это ожидание. Ожидание конца. Ожидание смерти. Их смерти. И немцам пришлось это принять. И это было по-настоящему страшно — впустить ожидание смерти в свою душу, поверить в свою смертность в двадцать с небольшим лет».
(Из моего романа «Деды и прадеды». Если вы хотите понять, что такое война, что такое оккупация, блокада, какими люди проявляют себя на войне и после войны — я всё рассказал.
А о детях Великой Отечественной войны — три следующих романа — от их детства до войны старательно забытой, уже китайской.
Если вы среди книгоиздательского шлака ищете настоящую русскую литературу, то купить 5 моих романов вы можете в Озоне, WB, в Читай-городе или заказать напрямую на сайте издательства «Питер»: https://www.piter.com/collection/A34384