Дальнобойщик нашел около дороги волка и помог ему.

Дальнобойщик нашел около дороги волка и помог ему. А он отблагодарил когда это было необходимо больше всего...

Семён крутил баранку одной рукой, второй придерживал остывший стакан с кофе. Третьи сутки за рулём, глаза слипаются, но спать нельзя – груз надо доставить к утру, а там ещё обратно порожняком.

Двадцать пять лет за баранкой. Двадцать пять лет этой дороги – зимой и летом, в дождь и снег, по навигатору и по памяти. Фура «Вольво», двадцатитонник, дом на колёсах. Семён привык. Жена ум..рла пять лет назад, дети выросли, разъехались – дочь в другом городе, сын в армии. Осталась только дорога.

За окном моросил мелкий октябрьский дождь. Дворники шлёпали по стеклу. Семён глотнул кофе, поморщился – холодный, гадость.

Время – половина третьего ночи. На трассе ни души, только встречные дальнобои изредка мигают фарами: «Не спи, брат». Семён мигал в ответ и ехал дальше.

За поворотом, у отбойника, что-то мелькнуло. Семён прищурился – показалось? Нет, точно что-то лежит на обочине. Большое, тёмное. Он сбросил газ, притормозил. Фары выхватили из темноты кучу грязной шерсти, неестественно вывернутую лапу, тёмное пятно кр..ви на асфальте.

– Чтоб тебя, – выдохнул Семён.

Собака? Лось? Нет, не лось, мелковат. Он включил аварийку, вылез из кабины. Холодный ветер ударил в лицо, дождь закапал за воротник куртки. Семён подошёл ближе, посветил фонариком.

Зверь дышал. Тяжело, прерывисто, с хрипом. Шерсть серая, с тёмным ремнём вдоль хребта, морда вытянутая, уши торчком. Волк. Настоящий волк.

Семён отшатнулся. За двадцать пять лет всякого видел – лоси на дорогу выскакивали, кабаны, лисы. Но волка – впервые. Живого, ран..ного, прямо у колёс.

Волк попытался поднять голову, зарычал – но рык вышел слабым, почти жалобным. Глаза блеснули в свете фонаря – жёлтые, страшные, но в них не было злости. Только боль.

Семён оглянулся. Трасса пуста. Справа – лес, тёмный, мокрый. Слева – поле. Никого. Волк лежал на боку, задняя лапа была раздроблена – видно, переехало колесом. Кр..вь натекала лужей под брюхо.

– Ну и что мне с тобой делать? – спросил Семён вслух.

Волк смотрел на него.

Семён выругался. Стоял, смотрел на зверя и думал. Правильно – пристрелить, чтобы не мучился. Только стрелять нечем. Оставить – подохнет сам. Или волки из леса придут, добьют. Или ещё кто.

А если попробовать? Груз не скоропортящийся, запчасти везёт, можно и опоздать на пару часов. До Хохольского ещё километров двести. До ближайшей ветклиники километров восемьдесят.

– Волк, – сказал Семён. – Зверь дикий. Сожрёшь ведь, как в себя придёшь.

Волк не ответил. Только смотрел – уже не враждебно, а просто смотрел. Ждал.

– Ладно, будь что будет...