13.05.2026 15:53
«Ты здесь приживалка!» — сказал муж
— Ты здесь приживалка! — сказал муж.
Когда мой муж впервые назвал меня приживалкой, я как раз мыла его тарелку. Вторую за вечер, потому что первую он отодвинул со словами «холодное, разогрей нормально».
Мы с Тимуром прожили вместе столько, что я уже путала, при каком президенте расписывались. Дочка Юля успела вырасти, окончить педагогический и уехать в Воронеж за мужем-военным.
Я работала хореографом в ДК «Юбилейный» — вела детские группы, ставила номера на городские праздники, тянула на себе отчетные концерты. Тимур когда-то работал на приборостроительном, но цех закрыли, и с тех пор его главным начальником стал телевизор. Пульт он держал так крепко, что пластик протерся до белого.
Квартиру — двушку на втором этаже в кирпичной пятиэтажке — я купила на бабушкино наследство. Бабушка Рая продала дом в Мичуринске, положила деньги на книжку и завещала мне. Оформила на себя, как положено. Документы лежали в картонной папке за платяным шкафом, между старыми квитанциями и свидетельством о рождении Юли.
Тимур про это, конечно, знал. Вернее, когда-то знал, а потом удобно забыл. Его мать Тамила Ивановна — женщина сбитая, плотная, с тугим пучком на затылке и загорелыми до черноты руками — повторяла ему как молитву: «В браке все общее, сынок». И он поверил, потому что так было проще...ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ
Когда мой муж впервые назвал меня приживалкой, я как раз мыла его тарелку. Вторую за вечер, потому что первую он отодвинул со словами «холодное, разогрей нормально».
Мы с Тимуром прожили вместе столько, что я уже путала, при каком президенте расписывались. Дочка Юля успела вырасти, окончить педагогический и уехать в Воронеж за мужем-военным.
Я работала хореографом в ДК «Юбилейный» — вела детские группы, ставила номера на городские праздники, тянула на себе отчетные концерты. Тимур когда-то работал на приборостроительном, но цех закрыли, и с тех пор его главным начальником стал телевизор. Пульт он держал так крепко, что пластик протерся до белого.
Квартиру — двушку на втором этаже в кирпичной пятиэтажке — я купила на бабушкино наследство. Бабушка Рая продала дом в Мичуринске, положила деньги на книжку и завещала мне. Оформила на себя, как положено. Документы лежали в картонной папке за платяным шкафом, между старыми квитанциями и свидетельством о рождении Юли.
Тимур про это, конечно, знал. Вернее, когда-то знал, а потом удобно забыл. Его мать Тамила Ивановна — женщина сбитая, плотная, с тугим пучком на затылке и загорелыми до черноты руками — повторяла ему как молитву: «В браке все общее, сынок». И он поверил, потому что так было проще...ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ