Мне 24 года, и с самого детства я помню то, чего не могло быть.

Мне 24 года, и с самого детства я помню то, чего не могло быть. Это не сны — слишком чёткие, слишком подробные. Я помню другую жизнь. Не свою нынешнюю, а какую‑то иную: другой город, другую семью, другие привычки.
Всё началось лет в шесть. Я сидела на кухне с мамой, ела бутерброд с маслом, и вдруг отчётливо вспомнила, как стою на балконе — но не в нашей хрущёвке, а в доме с панорамными окнами. Внизу шумит широкая улица, пахнет морем, а рядом со мной стоит женщина — не моя мама. Она моложе, с короткими рыжими волосами, и она говорит: «Кира, не высовывайся, пожалуйста».
Я тогда вздрогнула и спросила маму: «А у нас был балкон с видом на море?» Мама удивилась: «Что за глупости, доченька? У нас обычный балкон, и море за тысячу километров».
Я не стала спорить, но внутри всё сжалось: я помнила тот балкон, перила под ладонями, ветер в волосах. И женщину эту помнила — она называла меня Кирой. Меня же зовут Лена.
С годами воспоминания не исчезли. Они стали ярче. Я начала запоминать детали:
узкие улочки старого города, вымощенные камнем;
кафе с полосатым тентом, где мы с той женщиной пили какао;
запах апельсинов, которые продавали на углу;
звук трамвая, дребезжащего на повороте.
Однажды в интернете я наткнулась на фотографии Лиссабона. Сердце ёкнуло: вот он, тот самый город! Та самая улица, тот самый балкон. Я показала фото маме — она пожала плечами: «Красиво. Но ты там никогда не была».
В 17 лет я решила проверить себя. Накопила денег и поехала в Португалию. В Лиссабоне я шла по улицам, и что‑то внутри подсказывало направление. Я свернула в переулок, поднялась по извилистой лестнице, дошла до дома с жёлтыми ставнями — и остановилась. Вот он, мой дом. Я знала, на каком этаже квартира, где кнопка звонка, как скрипит дверь.
Я постучала — просто чтобы убедиться. Дверь открыла женщина, похожая на ту, что была в моих воспоминаниях, но не она. Она удивлённо подняла брови: «Да?» Я растерялась, пробормотала что‑то про заблудившуюся туристку и поспешила прочь.
После этого случая я долго не могла прийти в себя. Что это было? Совпадение? Галлюцинация? Или правда какая‑то часть меня когда‑то жила там, под именем Кира?
Я начала искать ответы. Читала про реинкарнацию, про коллективное бессознательное, про ложные воспоминания. Ни одна теория не объясняла всего. Но я нашла кое‑что странное: в архивах местной газеты за 1985 год была заметка о гибели женщины в Лиссабоне. Её звали Ана Рибейру, она воспитывала приёмную дочь Киру. Девочка после трагедии пропала без вести.
Я не знаю, что это значит. Может, моё сознание придумало целую жизнь, чтобы заполнить какую‑то пустоту. Может, это генетическая память или сбой в работе мозга. Но иногда, перед сном, я закрываю глаза и снова вижу тот балкон, море вдали и слышу голос: «Кира, не высовывайся».
И тогда я шепчу в темноту: «Хорошо, мама».