Муж выгнал жену из дома и выбросил старика в грязь Ольга поняла, что брак закончился, не когда Вадим собрал чемодан, а

Муж выгнал жену из дома и выбросил старика в грязь

Ольга поняла, что брак закончился, не когда Вадим собрал чемодан, а когда он начал делить ложки.
— Этот набор мама дарила на свадьбу, — бубнил он, заворачивая мельхиор в газету. — А мультиварку я покупал с премии. Тебе оставлю старый утюг, он все равно барахлит.
Ольга сидела на табурете и смотрела на пустую стену, где еще вчера висел телевизор. Вадим снял его вместе с кронштейном, оставив четыре уродливые дырки в обоях. Семь лет жизни уместились в три коробки и два клетчатых баула.
— Дом выставляем на продажу, — бросил он, застегивая куртку. — Покупатели уже есть, завтра привезу показывать. Так что приберись тут. И чтоб духу твоего к обеду не было. Ключи под ковриком оставишь.
— Вадим, мне некуда идти, — тихо сказала она. — Зарплата только через неделю. Дай мне хоть пару дней найти комнату.
— Раньше надо было думать, когда ходила с кислым лицом, — отрезал он. — У меня теперь другая жизнь. С нормальной женщиной, а не с замороженной рыбой.
Дверь хлопнула. Ольга осталась одна в остывающем доме, за который они еще три года должны были платить банку.
Вечер выдался промозглым. Ноябрьский ветер швырял в окна мокрые листья, в трубе гудело. Ольга не могла уснуть. Ей казалось, что дом, лишенный вещей мужа, стал огромным и чужим.
Около полуночи собака соседей зашлась истеричным лаем. Ольга выглянула в окно. У калитки кто-то возился. Темная фигура пыталась открыть задвижку, но руки соскальзывали.
Ольга накинула пуховик поверх пижамы и выскочила на крыльцо.
— Кто здесь? Я полицию вызову!
Человек у калитки замер и медленно осел на землю.
Ольга подбежала, забыв про страх. Это был старик. В хорошем, но грязном пальто, без шапки. Седые волосы слиплись от дождя, лицо было серым, как асфальт.
— Отец, вам плохо? — она потрясла его за плечо.
— Лида... — прошептал он сухими губами. — Я за хлебом... Магазин закрыт. Где наш подъезд?
От него не пахло «беленькой», только сыростью и дорогим табаком.
— Какой подъезд, дедушка? Это частный сектор. Поселок Заречный.
— Заречный... — он растерянно моргнул. — А Костя где? Он уроки делает?
«Ясно, — подумала Ольга. — Неизлечимая болезнь. Ушел и заблудился».
Оставить человека на улице в такой холод она не могла. Кое-как, подставив плечо, она дотащила старика до прихожей. Он был легким, словно высохшим изнутри.
В тепле дедушка, назвавшийся Матвеем Ильичом, немного ожил. Ольга напоила его чаем с медом, укутала в плед. Он с детским любопытством рассматривал чашку.
Он говорил путано. То вспоминал, как руководил стройкой стадиона, то просил позвать маму. Ольга позвонила в «112», оставила заявку. Ей сказали ждать утра — участковый один на пять сел, ночью ради «мирного деда» никто машину гнать не будет.
Ольга постелила ему на диване. Матвей Ильич ушел в сон мгновенно, свернувшись калачиком. А она так и просидела на кухне до рассвета, вздрагивая от каждого шороха.
Утро началось со звонка. Вадим.
— Ты прибралась? — вместо приветствия рявкнул он. — Через полчаса будем. Риелторша — дама деловая, ждать не любит. Если там беспорядок — пеняй на себя.
— Вадим, подожди. Тут такое дело... У меня человек.
— Какой человек? — голос мужа стал визгливым. — Приятеля привела? В мой дом? Ну ты и...