08.04.2026 09:34
Любовь и предательство: запрет разводов для военнослужащих
Я не случайно выбрала Великую среду страстной седьмицы для новой темы. Помните, чем этот день памятен? Два нравственно противоположных события произошли практически одновременно: бедная женщина омыла голову и ноги Христа драгоценным миро ценой в годовой заработок простого человека, а Иуда предал Его за несчастных 30 сребреников, цену раба.
И говорить мы будем о любви и предательстве.
Сегодня я подумала, что было бы неплохо запретить разводы, если инициатива исходит от супруга, проходящего службу на СВО. При условии, что брак был заключен до начала спецоперации, и супружеская верность второй стороны не подлежит сомнению. Ну или хотя бы законодательно закрепить за данной категорией женщин гарантии выплат в случае гибели пусть и бывшего супруга.
Разумеется, я понимаю, что это абсолютная утопия. И найдутся целые стада желающих ткнуть меня носом в «свободу выбора». Но так уж вышло, что пока супруг несет службу, всякое с ним случается. Красавицы-военкоры, волонтерки «по-мироновски» и просто ушлые обитательницы местной фауны, желающие пристроиться к бравому военному, красивому, здоровенному, вводят, ох, вводят в грех блуда и прелюбодеяния, так ведь, мальчики? Не сознавайтесь, не надо. Почти 4 года мы на фронте и видели если не все, то многое. Были преданы — и кому-то, и кем-то. Можем говорить на опыте.
Нет ничего страшнее для женщины, ждущей, любящей — а наши, русские бабы, умеют любить наотмашь, наизлет, до донышка — чем предательство «милого». Это хуже смерти — с ней как раз все понятно, без выбора вмешалась воля кого-то сильнее, выше, значимее тебя априори, душа решила закончить земной путь, и останется лишь оплакать, отгоревать, но сохранить в сердце любовь и память. А тут — жив, роднуля, все так же любим, но форма и карго-культ, построенный вокруг нее, сделали свое черное дело и по статистике, на одного военного нынче десять девчат только в шаговой доступности.
Я несколько раз становилась свидетелем этого ужасного процесса. Когда она, не спавшая все эти годы ни разу досыта, двигающаяся от двух до двух галочек, заработавшая кучу болячек «на нервной почве», собирающая посылочки, достающая, везущая, верная — вдруг оказывалась ему больше не нужна. Совсем не нужна, потому что там где-то рядом нашлась моложе, задорнее, слаще. Потому что «он полюбил», и свобода, мать ее, выбора! Да выбирайте сколько угодно. Но пусть кто-то, например, закон, позаботится о той, у которой из жизни скоро уж пять лет как вырвано. Молодости, расцвета, весны. Чем-то должно быть оплачено такое качество, как верность, так почему бы не государственными гарантиями безопасности настоящей супруги? Пусть и ставшей вдруг ненужной и бывшей.
Хорошо хоть детей на этот случай защитили, предоставив взрослым самим разбираться с высокими материями чувств. А что, если нет еще тех детей? И уходя, он ей сказал: «Вернусь, Маруся, и все будет, не в войну же их рожать!» Отбыл, а у нее репродуктивные функции ни к черту из-за нервов, а после развода вообще вся гормональная система на стрессе дефолтом летит, и добро пожаловать в мир тяжелого многотрудного и безумно затратного восстановления, не факт, что удачного.
Продолжение здесь
И говорить мы будем о любви и предательстве.
Сегодня я подумала, что было бы неплохо запретить разводы, если инициатива исходит от супруга, проходящего службу на СВО. При условии, что брак был заключен до начала спецоперации, и супружеская верность второй стороны не подлежит сомнению. Ну или хотя бы законодательно закрепить за данной категорией женщин гарантии выплат в случае гибели пусть и бывшего супруга.
Разумеется, я понимаю, что это абсолютная утопия. И найдутся целые стада желающих ткнуть меня носом в «свободу выбора». Но так уж вышло, что пока супруг несет службу, всякое с ним случается. Красавицы-военкоры, волонтерки «по-мироновски» и просто ушлые обитательницы местной фауны, желающие пристроиться к бравому военному, красивому, здоровенному, вводят, ох, вводят в грех блуда и прелюбодеяния, так ведь, мальчики? Не сознавайтесь, не надо. Почти 4 года мы на фронте и видели если не все, то многое. Были преданы — и кому-то, и кем-то. Можем говорить на опыте.
Нет ничего страшнее для женщины, ждущей, любящей — а наши, русские бабы, умеют любить наотмашь, наизлет, до донышка — чем предательство «милого». Это хуже смерти — с ней как раз все понятно, без выбора вмешалась воля кого-то сильнее, выше, значимее тебя априори, душа решила закончить земной путь, и останется лишь оплакать, отгоревать, но сохранить в сердце любовь и память. А тут — жив, роднуля, все так же любим, но форма и карго-культ, построенный вокруг нее, сделали свое черное дело и по статистике, на одного военного нынче десять девчат только в шаговой доступности.
Я несколько раз становилась свидетелем этого ужасного процесса. Когда она, не спавшая все эти годы ни разу досыта, двигающаяся от двух до двух галочек, заработавшая кучу болячек «на нервной почве», собирающая посылочки, достающая, везущая, верная — вдруг оказывалась ему больше не нужна. Совсем не нужна, потому что там где-то рядом нашлась моложе, задорнее, слаще. Потому что «он полюбил», и свобода, мать ее, выбора! Да выбирайте сколько угодно. Но пусть кто-то, например, закон, позаботится о той, у которой из жизни скоро уж пять лет как вырвано. Молодости, расцвета, весны. Чем-то должно быть оплачено такое качество, как верность, так почему бы не государственными гарантиями безопасности настоящей супруги? Пусть и ставшей вдруг ненужной и бывшей.
Хорошо хоть детей на этот случай защитили, предоставив взрослым самим разбираться с высокими материями чувств. А что, если нет еще тех детей? И уходя, он ей сказал: «Вернусь, Маруся, и все будет, не в войну же их рожать!» Отбыл, а у нее репродуктивные функции ни к черту из-за нервов, а после развода вообще вся гормональная система на стрессе дефолтом летит, и добро пожаловать в мир тяжелого многотрудного и безумно затратного восстановления, не факт, что удачного.
Продолжение здесь