19.04.2026 13:43
Апостол Фома: от страха к истине Воскресения
(продолжение)
Вспомним, что апостол Фома – это тот ученик, который перед воскрешением Лазаря говорит другим ученикам о Христе, желавшем идти в Иудею: «Пойдем и мы умрем с Ним» (Ин 11:16). По толкованию святых отцов, Фома произнес это с долей обреченности: вот, мы пойдем со Христом, и получится, что умрем вместе с Ним. Но тем самым Фома, неведомо для самого себя, предсказал: приобщиться к славе Воскресения Христа можно лишь будучи причастным Голгофе Спасителя. А Сам Господь перед Воскрешением Лазаря, словно отвечая на слова Фомы, говорит: «Я есмь Воскресение и Жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Ин 11:25).
Фома – это тот ученик Христов, который на Тайной вечери в недоумении сказал: «Господи! не знаем, куда идешь; и как можем знать путь?» (Ин 14:5). Благодаря этому несколько наивному вопросу апостола Фомы весь мир услышал о тайне спасения, и эту тайну Христос выразил словами: «Я есмь Путь и Истина и Жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин 14:6).
Вопрос Фомы был следствием его телесности, привязанности к земному. Фома полагал путь Христов чувственно, но отсюда и страх земной перед «убивающими тело», страх за свое земное благополучие. А Христос показал, что за пеленой человеческих страхов и человеческой ограниченности есть высшая реальность Божественной жизни, которой может быть причастен человек.
Христос есть Истина, потому что приходящий к Нему освобождается от лжи нынешнего мира. Христос есть Жизнь, потому что всякий обратившийся к Спасителю ощущает полноту внутренней жизни. Но Он еще есть и Путь, потому что ведет человека к теснейшему единению с Богом. А всякий путь предполагает шествие, но шествие невозможно совершать отвлеченно, абстрактно. Шествовать можно только лично, это личный опыт конкретного жизненного пути конкретного человека. И потому желание Фомы по Воскресении Христа лично прикоснуться к Нему, опытно удостовериться, говорит лишь о том, что он желал быть опытно причастным Воскресению.
«Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим» (Ин. 20:26-27).
«Господь мой и Бог мой» (Ин. 20:28), – восклицает Фома. Прикоснувшись ко Христу, он прикоснулся к Самой Истине. И наглядно удостоверился, что Христос есть Путь, и Истина, и Жизнь.
И дальше, когда Фома очевидно убедился, что рядом с ним Сам Христос, не только Своей Пречистой душой, но и телом, недавно убитым, поруганным, а теперь воскресшим, бессмертным, то после этого можно было уже ничего не бояться, идти хоть куда, даже в Индию, даже до края земли, потому что всякий земной путь, соединенный с верностью Богу, есть путь к вечной блаженной жизни в Боге.
Дай Боже и нам идти по этому пути по молитвам святого апостола Фомы.
Вспомним, что апостол Фома – это тот ученик, который перед воскрешением Лазаря говорит другим ученикам о Христе, желавшем идти в Иудею: «Пойдем и мы умрем с Ним» (Ин 11:16). По толкованию святых отцов, Фома произнес это с долей обреченности: вот, мы пойдем со Христом, и получится, что умрем вместе с Ним. Но тем самым Фома, неведомо для самого себя, предсказал: приобщиться к славе Воскресения Христа можно лишь будучи причастным Голгофе Спасителя. А Сам Господь перед Воскрешением Лазаря, словно отвечая на слова Фомы, говорит: «Я есмь Воскресение и Жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Ин 11:25).
Фома – это тот ученик Христов, который на Тайной вечери в недоумении сказал: «Господи! не знаем, куда идешь; и как можем знать путь?» (Ин 14:5). Благодаря этому несколько наивному вопросу апостола Фомы весь мир услышал о тайне спасения, и эту тайну Христос выразил словами: «Я есмь Путь и Истина и Жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин 14:6).
Вопрос Фомы был следствием его телесности, привязанности к земному. Фома полагал путь Христов чувственно, но отсюда и страх земной перед «убивающими тело», страх за свое земное благополучие. А Христос показал, что за пеленой человеческих страхов и человеческой ограниченности есть высшая реальность Божественной жизни, которой может быть причастен человек.
Христос есть Истина, потому что приходящий к Нему освобождается от лжи нынешнего мира. Христос есть Жизнь, потому что всякий обратившийся к Спасителю ощущает полноту внутренней жизни. Но Он еще есть и Путь, потому что ведет человека к теснейшему единению с Богом. А всякий путь предполагает шествие, но шествие невозможно совершать отвлеченно, абстрактно. Шествовать можно только лично, это личный опыт конкретного жизненного пути конкретного человека. И потому желание Фомы по Воскресении Христа лично прикоснуться к Нему, опытно удостовериться, говорит лишь о том, что он желал быть опытно причастным Воскресению.
«Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим» (Ин. 20:26-27).
«Господь мой и Бог мой» (Ин. 20:28), – восклицает Фома. Прикоснувшись ко Христу, он прикоснулся к Самой Истине. И наглядно удостоверился, что Христос есть Путь, и Истина, и Жизнь.
И дальше, когда Фома очевидно убедился, что рядом с ним Сам Христос, не только Своей Пречистой душой, но и телом, недавно убитым, поруганным, а теперь воскресшим, бессмертным, то после этого можно было уже ничего не бояться, идти хоть куда, даже в Индию, даже до края земли, потому что всякий земной путь, соединенный с верностью Богу, есть путь к вечной блаженной жизни в Боге.
Дай Боже и нам идти по этому пути по молитвам святого апостола Фомы.