03.05.2026 16:38
В НЕДЕЛЮ О РАССЛАБЛЕННОМ О ДУХОВНОЙ РАССЛАБЛЕННОСТИ – Евангельский расслабленный 38 лет провел у купели возле Овечьих
В НЕДЕЛЮ О РАССЛАБЛЕННОМ О ДУХОВНОЙ РАССЛАБЛЕННОСТИ
– Евангельский расслабленный 38 лет провел у купели возле Овечьих ворот, ожидая исцеления, и был избавлен от своего недуга Самим Спасителем. Он был обездвижен физически, мы же зачастую бываем обездвижены духовно. Как бороться с нежеланием молиться, ходить в храм, участвовать в таинствах?
– Во-первых, отличим духовную расслабленность от физического и душевного переутомления. Когда человек находится в нервном перенапряжении, долго работал в изматывающих условиях, то у него, конечно, не остается никаких внутренних сил для молитвенного правила. Даже если он заставит себя вычитывать правило, то его ум не сможет полноценно включиться в молитву – просто не будет душевных сил. Потому так важно всегда контролировать себя: оставляем ли мы в своей жизни место для общения с Богом или трудимся на износ для бесконечного заработка, после чего уже не до молитвы? Иными словами, человек грешит не только бездельем, но и погружением с головой в мирскую суету и работу, не оставляя полноценного времени для вечного спасения души.
Во-вторых, бывает индифферентность к вере, теплохладность. Такой человек духовно спит и безразличен к своему спасению. Интересуется только тем, что видит, удовлетворяется тем, что можно телесно почувствовать. Он вроде бы и признает, что Бог есть, но «где-то там, далеко, а я сам по себе». Евангелие, молитва, богослужение, Таинства – всё это для него неактуально. Давайте подумаем: человек только тогда спешит к врачу, когда остро чувствует боль. Допустим, заболел зуб. Хочешь не хочешь, но станешь лечиться. Беда в том, что многие наши душевные недуги скрыты от взора, точнее, мы сами стремимся скрыть их от себя – у нас вроде бы всё в порядке, и молиться, ходить в храм, участвовать в Таинствах как бы необязательно. Но это самообман. Бог попускает в таких ситуациях сильные скорби, жизненные потрясения, чтобы пробудить человека, обнажить его сердце, вызвать в нем жажду духовного.
В-третьих, бывает особый вид искушения, то, что преподобный Иоанн Лествичник называл нечувствием души или омертвением чувств. Человека, ранее духовно подвизавшегося, охватывает лень, и он не ощущает в себе внутреннего горения веры. В святоотеческих описаниях страстей особое место занимает уныние, и оно характеризуется как «леность ко всякому доброму делу, в особенности к молитве». Уныние – это внутренняя апатия, безжизненность, нерадение. Оно происходит от потери надежды на Бога и от пассивности жизни. Унывающий человек замыкается на себе, на переживании своей «печали», думает, кто как его обидел, и от этого лишь больше расслабляется. Замкнувшийся на себе непременно будет угасать, тогда как забывший о себе и открывший себя другим, обретает простор и радость сердца. Есть такая удивительная взаимосвязь – теплое отношение к ближним делает и молитву теплой. Немилосердие или равнодушие к ближним влечет за собой сухость и мертвость молитвы.
Еще, Святые Отцы говорят о необходимости правильно организовывать время. Если ты не выделяешь определенного времени для молитвы, ждешь, когда душа сама захочет молиться, то этак можно навсегда расстаться с духовной жизнью. Наше естество грехолюбиво, оно требует понуждения к духовному. Вот как в притче про философа Сократа. Однажды он шел вместе с учениками, а навстречу показалась гетера, которая сказала: «Сократ, ты слывешь мудрецом и пользуешься у своих учеников уважением. А хочешь, я скажу одно слово, и они тут же побегут за мной?» Сократ ответил: «В этом нет ничего удивительного. Ты зовешь их вниз, а для этого не нужно никаких усилий. Я же призываю их к возвышенному, а это требует большого труда». Духовный плод достигается путем огромных усилий и работы над собой. Зато такому человеку помогает и Бог Своей благодатью.
– Евангельский расслабленный 38 лет провел у купели возле Овечьих ворот, ожидая исцеления, и был избавлен от своего недуга Самим Спасителем. Он был обездвижен физически, мы же зачастую бываем обездвижены духовно. Как бороться с нежеланием молиться, ходить в храм, участвовать в таинствах?
– Во-первых, отличим духовную расслабленность от физического и душевного переутомления. Когда человек находится в нервном перенапряжении, долго работал в изматывающих условиях, то у него, конечно, не остается никаких внутренних сил для молитвенного правила. Даже если он заставит себя вычитывать правило, то его ум не сможет полноценно включиться в молитву – просто не будет душевных сил. Потому так важно всегда контролировать себя: оставляем ли мы в своей жизни место для общения с Богом или трудимся на износ для бесконечного заработка, после чего уже не до молитвы? Иными словами, человек грешит не только бездельем, но и погружением с головой в мирскую суету и работу, не оставляя полноценного времени для вечного спасения души.
Во-вторых, бывает индифферентность к вере, теплохладность. Такой человек духовно спит и безразличен к своему спасению. Интересуется только тем, что видит, удовлетворяется тем, что можно телесно почувствовать. Он вроде бы и признает, что Бог есть, но «где-то там, далеко, а я сам по себе». Евангелие, молитва, богослужение, Таинства – всё это для него неактуально. Давайте подумаем: человек только тогда спешит к врачу, когда остро чувствует боль. Допустим, заболел зуб. Хочешь не хочешь, но станешь лечиться. Беда в том, что многие наши душевные недуги скрыты от взора, точнее, мы сами стремимся скрыть их от себя – у нас вроде бы всё в порядке, и молиться, ходить в храм, участвовать в Таинствах как бы необязательно. Но это самообман. Бог попускает в таких ситуациях сильные скорби, жизненные потрясения, чтобы пробудить человека, обнажить его сердце, вызвать в нем жажду духовного.
В-третьих, бывает особый вид искушения, то, что преподобный Иоанн Лествичник называл нечувствием души или омертвением чувств. Человека, ранее духовно подвизавшегося, охватывает лень, и он не ощущает в себе внутреннего горения веры. В святоотеческих описаниях страстей особое место занимает уныние, и оно характеризуется как «леность ко всякому доброму делу, в особенности к молитве». Уныние – это внутренняя апатия, безжизненность, нерадение. Оно происходит от потери надежды на Бога и от пассивности жизни. Унывающий человек замыкается на себе, на переживании своей «печали», думает, кто как его обидел, и от этого лишь больше расслабляется. Замкнувшийся на себе непременно будет угасать, тогда как забывший о себе и открывший себя другим, обретает простор и радость сердца. Есть такая удивительная взаимосвязь – теплое отношение к ближним делает и молитву теплой. Немилосердие или равнодушие к ближним влечет за собой сухость и мертвость молитвы.
Еще, Святые Отцы говорят о необходимости правильно организовывать время. Если ты не выделяешь определенного времени для молитвы, ждешь, когда душа сама захочет молиться, то этак можно навсегда расстаться с духовной жизнью. Наше естество грехолюбиво, оно требует понуждения к духовному. Вот как в притче про философа Сократа. Однажды он шел вместе с учениками, а навстречу показалась гетера, которая сказала: «Сократ, ты слывешь мудрецом и пользуешься у своих учеников уважением. А хочешь, я скажу одно слово, и они тут же побегут за мной?» Сократ ответил: «В этом нет ничего удивительного. Ты зовешь их вниз, а для этого не нужно никаких усилий. Я же призываю их к возвышенному, а это требует большого труда». Духовный плод достигается путем огромных усилий и работы над собой. Зато такому человеку помогает и Бог Своей благодатью.