Великое скрывается в простом и безыскусном, как слитки золота – в недрах земли, жемчужины – в раковинах, алмазы – в невзрачных шахтах.

Великое скрывается в простом и безыскусном, как слитки золота – в недрах земли, жемчужины – в раковинах, алмазы – в невзрачных шахтах. Преподобный Сергий – святой, в котором за внешне скудным, неярким, смиренно-кротким образом жизни есть что-то неописуемо драгоценное, сердцу близкое, бесконечно значимое, но при этом такое, что словом не передать.

Найдем ли мы еще столь бедную обитель при ее основании? Найдем, но именно среди таких подвижников, кои сами подобны Сергию, а то и вышли из его учеников. Тихий огонек лучины, простые деревянные Чаши для Литургии, облачения из мешковины. Ветхие кельи посреди лесной чащи. Но именно здесь чистое сердце сподобилось стать обителью Святой Троицы. Именно эта келья, сложенная из грубо обтесанных стволов сосен, приняла под сводами своими Царицу Небесную. Ныне на этом месте, где когда-то стояла келья преподобного, – Серапионова палата, и там – большой образ Явления Божией Матери святому Сергию.

Попробуйте вспомнить хотя бы одно наставление аввы Сергия, и вы не найдете, что сказать. Попробуйте отыскать хотя бы одну его проповедь, поучение, послание, и у вас ничего не получится. Сохранилось разве что малое, немногословное завещание, записанное в житии внимательным учеником его Премудрым Епифанием. Духовный гений Сергия в том, что он не рассуждал о смирении, он смирением жил. Преподобный не богословствовал о Троице, он Троицу созерцал. Созерцание рождается в сердце чистом, которое, словно гладь прозрачной воды, отражает в себе свет взошедшего Солнца. Дух Христов, воспринятый сердцем, согревал и сердца приходивших к Сергию. И потому сквозь века взор людской вольно-невольно устремляется к нему, преподобному кроткому старцу.

Преподобный Сергий назван собирателем русского народа. Действительно, к нему тянутся все. Его почитают ученые и неучи, именитые и безвестные. Военачальники и крестьяне, князья и простой люд тянулись к нему, и каждый получал что-то свое, именно ему, его сердцу нужное.

Многие ли знают, что императрица Екатерина II, увлекшись старинной русской письменностью, настолько была очарована преподобным Сергием, что написала его житие? Может, испытывая раскаяние в немощах плоти, тоскуя по подлинно чистому, настоящему, высокому; может, видя пользу для граждан нашей великой державы; а может, имея причиной то и другое вместе, – мы не знаем всего. Ясно одно – у самодержицы нашлось время для собственноручного составления жития преподобного Сергия, разумеется, отталкиваясь от древних повествований.

Многие ли знают, что преподобный Сергий лично являлся святителю Филарету Московскому, когда тот по-человечески испытывал страх, отказав самодержцу Николаю I освящать Триумфальную арку с образами античных языческих богов. Святителю грозила опала, душа скорбела. И вот когда святой Филарет уже готовился спать, то, как рассказывает он сам (в беседе с преподобным Антонием Радонежским): «Дверь, которую я обыкновенно запираю, тихонько отворилась, и вошел Преподобный, старенький, седенький, худенький и росту среднего, в мантии без епитрахили, и, наклоняясь к кровати, сказал мне: “Не смущайся, всё пройдет…” И скрылся». Вот это утешение преподобный Сергий на самом деле подает каждому, кто своей душой, своим сердечным стремлением – его ученик.

Мы, мертвые, идем к нему, живому, чтобы приобщиться Жизни, коей он приобщился в избытке. Мы, гордые и тщеславные, невольно склоняем головы перед его смирением, ибо в нем наглядно явилась нам кротость Христова. Мы, трудно исправимые, находим у него поддержку и вдохновение, так что подчас отступают самые закоренелые недуги души.

Остается только от самого сердца сказать: «Преподобне отче наш Сергие, моли Бога о нас».