Последствия этой операции сказывались потом всю жизнь.

Последствия этой операции сказывались потом всю жизнь. Мои родители работали на рыбозаводе — в холоде, в сырости. У отца часто болели ноги, однажды после переохлаждения они просто отказали, и он слёг. Мама его выхаживала: грела в сковородке песок, растапливала воск, парафин и делала прогревания. Выходила, и он поднялся!

Рассказывал, как наступали на территории Венгрии. Во многих селениях стояли опустевшие усадьбы местных помещиков. Хозяева бежали вместе с фашистами, бросая нажитое добро. В подвалах запасы продуктов: сыры, колбасы, вина. После солдатского пайка это было роскошью. Но поступил приказ командования: ничего не трогать, — продукты могут быть отравлены! И это действительно было так! Кто ослушался приказа, поплатился жизнью за вражеские деликатесы!

Рассказывал о том, как солдаты лечили раненую лошадь. Для перевязки не пожалели свои индивидуальные пакеты. Командир сделал замечание: «Зачем же индивидуальные пакеты тратить? Вон в помещичьих домах сколько простыней!» Бойцы отвечали: «Жалко животину…»

Потом неожиданно для себя я обнаружила в нескольких источниках информацию об отце, которая меня настолько потрясла, что даже тяжело было её публиковать и комментировать! Сообщалось, что красноармеец, стрелок Заяшников Борис Александрович (далее шли данные о нём) ВЫБЫЛ 3 января 1945 года. Причина ВЫБЫТИЯ — УБИТ. Захоронен в Венгрии, варм. Хайду, д. Комади, юго-западнее, 2500 м. Эту информацию содержало “Донесение о безвозвратных потерях”, — так назывался обыкновенный серый листок учёта из журнала, в котором был список погибших в этот день. Сначала подумала — однофамилец? Но совпадали все данные! Кроме того, в графе “ближайшие родственники”, то есть те, кому надлежало сообщить о безвозвратной потере, были обозначены фамилия, имя и отчество его родной сестры, место её проживания и работы!

Эта же информация опубликована в книге “Память. Назовём поимённо”, том 2, стр. 394. Издание Астраханской научной библиотеки, Волгоград, 1995 г. aonb.astranet.ru/file/memor.... А также на портале “Вечная память” pam30.ru .

Скажу, что это было очень тяжело — увидеть своего отца среди погибших! Хотя я знала и помнила, и помню его живым! Он числился в списке убитых, НО ОН ВЫЖИЛ В ТОМ БОЮ! Как говорится, всем смертям назло!

Отец рассказывал об этом страшном и роковом эпизоде. Шёл бой на подступах к Будапешту. Он был тяжело ранен в голову. После боя собирали и хоронили убитых. От такого ранения в голову мало кто выживал. Отец был без сознания, признаков жизни не подавал, поэтому его посчитали убитым и положили рядом с другими погибшими на краю большой братской могилы. Так бы и похоронили! Но вмешалась сама судьба: подошёл его боевой товарищ, очень огорчился потерей друга и взял отца за руку, чтобы проститься. И вдруг почувствовал еле заметный пульс! “ДА ОН ЖИВОЙ, ЖИВОЙ”! И отца повезли в медсанбат, в полевой госпиталь, далее в тыл. А вот внести поправку в донесение о безвозвратных потерях, видимо, не успели, потому что шли непрерывные бои!

Так, на основании этого скорбного серого листка, информация о «гибели» красноармейца ушла дальше — в сводки, в архивы! Сколько таких ошибок случалось во время войны!

Отец вспоминал, как это было. Немцы пристреляли их огневую точку. Палили из миномёта. Одна мина взорвалась позади, другая — не долетела. Надо менять позицию! Не успели! Третья — попала в цель!

После ранения он ненадолго приходил в сознание, и в памяти остались короткие мгновения просветления: молодая девчонка-санитарка тащила его волоком на шинели, плакала от того, что тяжёлый, но тащила. У немцев санитарами были здоровые мужчины, а у нас — девчата! Потом очнулся в самолёте, затем уже на операционном столе. Сложную операцию делал хирург Малкиель. Извлекал из раны осколки мины, фрагменты шапки… Один крошечный осколок проник настолько глубоко, что добраться до него было нельзя. Позже врач сказал: “Будешь жить с осколком, сколько проживёшь. Он обрастёт тканью и не будет представлять угрозы, если только не сдвинется с места”…