30.03.2026 13:16
Сходила на прошлой неделе в «Современник» на спектакль «Интуиция».
Сходила на прошлой неделе в «Современник» на спектакль «Интуиция». До сих пор нахожусь под впечатлением. Страшная, но, увы, как никогда актуальная и — что важно — деликатно раскрытая тема смерти.
Уже вам рассказывала, что у меня друг за другом — практически подряд, с разницей ровно в полгода — ушло два близких родственника. Никакое СВО не при чём. Так карты легли. Шутки бога.
«Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен — вот в чём фокус!», — говорил Воланд. Фраза звучала бы пошлой банальностью, не будь любимой цитатой из любимой книги того самого родственника, который умер молодым, внезапно и которого лично мне пришлось хоронить. Человеку свойственно интуитивно чувствовать свою судьбу, на что как раз жирно намекают создатели постановки.
Помимо проживания смерти меня ещё ударила необходимость осознавать, что взрослая теперь я.
Психотравму, точнее, конфигурацию психотравм, с этим всем связанных, не проработана до сих пор. Ещё не готова принять, прожить.
То, что живые люди, родные, которых я знаю, которые принимают участие в моей судьбе, способны умирать, да ещё подряд, да ещё и внезапно, стало для меня шоком. Никогда не поверишь, что так бывает, пока оно не произойдет.
«Интуиция» — это история тринадцати судеб, тринадцати монологов с того света — монологов людей об архетипичных болях человека в сегодняшнем обществе.
Всё максимально живым языком, в основном таким, каким мы с вами и разговариваем, без духоты.
Правда, проскакивали пару раз американизмы, режущие ухо на фоне общей реалистичности. Будто режиссёр Константин Хабенский при постановке заставлял актёров подражать русскому дубляжу американских фильмов. Ну не станут в России люди в стрессовой ситуации, долбясь в дверь, орать: «Эй, откройте дверь!» с придыханием на «эй», где, очевидно, имеется в виду английское “hey”. В России, скорее, будет: «Немедленно откройте, суки!» — и слово «суки» — самое цензурное из возможных.
Но это мелочи, главное, что спектакль лечит. Демонстрирует, что смерть всегда внезапна и в большинстве случаев — нелепа. И над ней даже можно посмеяться. И ты не один — с этим сталкиваются все, сейчас особенно часто.
От автора Александра Цыпкина узнала, что спектакль собираются показать и по ТВ — мол, с каналом уже договорились. Во что лично я не верю: каналы, может, и собираются, но наши вредители, кромсающие и запрещающие нынче всё, в чём нуждаются люди, едва ли позволят поднимать на широкую публику тему смерти — как раз потому, что так много людей в этом нуждается. Вдруг кому полегчает, ага.
Потому, по возможности — в театр.
Ближайший спектакль завтра, ссылки на билеты (если они ещё есть: на прошлой неделе был аншлаг) тут.
Уже вам рассказывала, что у меня друг за другом — практически подряд, с разницей ровно в полгода — ушло два близких родственника. Никакое СВО не при чём. Так карты легли. Шутки бога.
«Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен — вот в чём фокус!», — говорил Воланд. Фраза звучала бы пошлой банальностью, не будь любимой цитатой из любимой книги того самого родственника, который умер молодым, внезапно и которого лично мне пришлось хоронить. Человеку свойственно интуитивно чувствовать свою судьбу, на что как раз жирно намекают создатели постановки.
Помимо проживания смерти меня ещё ударила необходимость осознавать, что взрослая теперь я.
Психотравму, точнее, конфигурацию психотравм, с этим всем связанных, не проработана до сих пор. Ещё не готова принять, прожить.
То, что живые люди, родные, которых я знаю, которые принимают участие в моей судьбе, способны умирать, да ещё подряд, да ещё и внезапно, стало для меня шоком. Никогда не поверишь, что так бывает, пока оно не произойдет.
«Интуиция» — это история тринадцати судеб, тринадцати монологов с того света — монологов людей об архетипичных болях человека в сегодняшнем обществе.
Всё максимально живым языком, в основном таким, каким мы с вами и разговариваем, без духоты.
Правда, проскакивали пару раз американизмы, режущие ухо на фоне общей реалистичности. Будто режиссёр Константин Хабенский при постановке заставлял актёров подражать русскому дубляжу американских фильмов. Ну не станут в России люди в стрессовой ситуации, долбясь в дверь, орать: «Эй, откройте дверь!» с придыханием на «эй», где, очевидно, имеется в виду английское “hey”. В России, скорее, будет: «Немедленно откройте, суки!» — и слово «суки» — самое цензурное из возможных.
Но это мелочи, главное, что спектакль лечит. Демонстрирует, что смерть всегда внезапна и в большинстве случаев — нелепа. И над ней даже можно посмеяться. И ты не один — с этим сталкиваются все, сейчас особенно часто.
От автора Александра Цыпкина узнала, что спектакль собираются показать и по ТВ — мол, с каналом уже договорились. Во что лично я не верю: каналы, может, и собираются, но наши вредители, кромсающие и запрещающие нынче всё, в чём нуждаются люди, едва ли позволят поднимать на широкую публику тему смерти — как раз потому, что так много людей в этом нуждается. Вдруг кому полегчает, ага.
Потому, по возможности — в театр.
Ближайший спектакль завтра, ссылки на билеты (если они ещё есть: на прошлой неделе был аншлаг) тут.