🤘 Из убийц и насильников в плотники и портные.

🤘 Из убийц и насильников в плотники и портные. Как рецидивистов исправляют в ИК-9

В нашем представлении маньяки и убийцы сидят по камерам. На деле большинство из них заняты трудом. Как рецидивисты встают на путь исправления — команда «Инсайд Ульяновск» увидела лично, побывав в колонии строгого режима №9.

Добраться непросто: выезжаешь за город, проезжаешь промзону, а дальше по разбитой дороге подъезжаешь к учреждению. Удивила просторная парковка — родные приезжают навещать именно сюда. ИК-9 построена в 1984 году, но в целом выглядит вполне прилично.
За что сидят? Убийство (ст. 105), тяжкий вред здоровью (ст. 111), изнасилование (ст. 131), половая связь с несовершеннолетними (ст. 134), неуплата алиментов (ст. 157), пьяная езда (ст. 264), наркотики (ст. 228 УК РФ). Максимальный срок – 20 лет, а для кого-то это уже 10-я судимость.
Все участки на зоне отделены заборами, проход только с сотрудниками. Вдоль территории тянется решетка, которую невозможно одолеть. «Побег из Шоушенка» исключен. На посту ПВК мониторы транслируют данные с 380 камер.

Зэки стараются не нарушать режим и жить по установленным правилам. Нет среднего образования — садятся за школьную парту, нет профессии — учатся в ПТУ. Большинство работают в две смены 6 дней в неделю. В цехах деревообработки и мебельной фурнитуры выпускают заготовки, а на швейных участках шьют куртки, чехлы для стульев и белые чепчики. Контроль строжайший: сделал стежок чуть шире — возврат.

Зарплата привязана к 100% МРОТ. При выполнении плана можно получить 50–60 тысяч рублей. Из них удерживаются алименты, иски и расходы на содержание — до 75% заработанного. Остаток идет на лицевой счет. Некоторые перестают просить посылки из дома, а сами переводят деньги семье. На зоне есть магазин и стол заказов (шашлык, плов, мороженое). Не работать могут только инвалиды и пенсионеры, да и те не сидят сложа руки.

Какое впечатление производят рецидивисты? Обычные, загорелые, рукастые мужчины, постаревшие раньше времени. Останавливаем молодого человека. Узнаем, что сел по статье 264 (пьяная езда) уже в третий раз. Осталось сидеть меньше года, надеется на УДО.

Здесь несколько корпусов. В отряде с облегченными условиями расписаны стены, есть комнатные растения, а кровати — одноярусные. В обычных условиях цветов нет, койки двухъярусные. На ремонте сейчас корпус для инвалидов.

В ШИЗО условия жестче. Подъем в 5 утра — кровати пристегиваются к стене. Спать днем нельзя, лекции транслируют по радио. Прогулка — 2 часа под небом в клеточку.

Нарушителей переводят в ПКТ на срок до полугода, а в ЕПКТ — до полутора лет. Сейчас в таких строгих условиях 13 человек. Также их могут перевести в отряд строгих условий (СУОН) со швейным цехом.

В свободное время арестанты берут книги в библиотеке, готовят концерты, ходят в церковь или молельную комнату. Четыре раза в год положены свидания на три дня. Для родственников созданы гостиничные условия. На территории есть больница с туботделением, терапией, хирургией, куда везут больных со всей области.

Для связи работают таксофоны, есть видеосвязь, а по громкоговорителям звучит местное радио с музыкой и информбюро. По видеоконференции осужденные участвуют в судебных заседаниях.

В общем здесь продумано всё для жизни, но нет главного – свободы. За обустроенным бытом скрывается серая, давящая реальность. Это жесткое режимное учреждение, где каждый шаг контролируется, а за забором — потерянные годы жизни.

«Более 80% совершают преступления под наркотиками или алкоголем, а потом жалеют, — говорит начальник ИК-9 Георгий Головко. — У осужденных две дороги. Первая — выполнять требования, работать, получать поощрения и тогда при подходе срока на УДО выйти раньше. Вторая — нарушать, получать выговоры и попасть в ШИЗО. Поверьте, мне приятнее подписывать приказ о поощрении, чем о выдворении в изолятор. У них цель — быстрее оказаться дома, у нас — чтобы они уходили отсюда не озлобленными и больше сюда не возвращались».