В начале двадцатого века медицинское сообщество, стремясь исцелить душевные недуги, прибегало к весьма радикальным методам.

В начале двадцатого века медицинское сообщество, стремясь исцелить душевные недуги, прибегало к весьма радикальным методам. Представьте себе: удаления зубов, миндалин, даже целых сегментов кишечника, а порой и женских половых органов! Всё это преподносилось как доблестная битва против коварных "скрытых очагов инфекции".

Сердцем этой революционной (хотя, давайте будем честны, слегка безумной) идеи стала теория "очаговой инфекции", запущенная в 1910-х годах благодаря усилиям американского врача Генри Коттона. Директор одной из психиатрических клиник, он был убежден, что истинный виновник помешательства — это невидимые глазу бактерии, тихонько укоренившиеся в организме.

Логика, надо сказать, казалась железобетонной! Ведь уже тогда было известно, что некоторые инфекции, как, например, сифилис, безжалостно разрушали разум. Так почему бы не предположить, что и другие микроскопические злодеи способны на то же самое?

Коттон, словно отважный исследователь, определил главного подозреваемого — зубы! И началось! Пациентам психиатрических клиник стали массово и с аппетитом вырывать зубы. Все подряд. Оптом.

Не помогло? Тогда на очереди были миндалины!

Всё ещё не "исцелились"? Что ж, тогда под нож шёл аппендикс.

Или, может, желчный пузырь?

А если и это не срабатывало, то отправлялись в путешествие по кишечнику, удаляя его части.

Женщины, к слову, тоже не были обделены! Их яичники и матку объявляли "резервуарами инфекции", и они тоже подвергались "оптимизации".

И всё это, заметьте, не в тишине подвалов! Коттон щедро делился своими "триумфами", публикуя отчёты и заявляя о чуть ли не 85% излечения. Коллеги сначала аплодировали стоя! В психиатрии царил дефицит эффективных методов, и любая искра надежды воспринималась как маяк в кромешной тьме.

Но, как известно, чудес не бывает. Постепенно здравый смысл начал возвращаться. Независимые проверки выявили шокирующую правду: смертность после этих "спасительных" операций зашкаливала! Многие просто не переживали "лечение".

Оказалось, что Коттон был настоящим мастером игры с цифрами. Умерших пациентов он просто… не учитывал. Если человек превращался в статистическую погрешность после удаления половины жизненно важных органов, он просто испарялся из отчётов!

К 1930-м годам теория очаговой инфекции в психиатрии окончательно пошла под откос. Но за два десятилетия тысячи людей прошли через эти калечащие эксперименты, не имеющие никакого отношения к исцелению души. Но самое жуткое? Врачи искренне верили, что творят добро, спасая человечество по меркам науки своего времени.