26.05.2026 08:16
Я НАПИСАЛ ВСЕ ГЛАВНЫЕ МЕДЛЯКИ 90-х Была у меня в юности такая технология: танцую с девушкой медляк и в процессе, чтобы резко повысить шансы на размнож…
Я НАПИСАЛ ВСЕ ГЛАВНЫЕ МЕДЛЯКИ 90-х
Была у меня в юности такая технология: танцую с девушкой медляк и в процессе, чтобы резко повысить шансы на размножение, доверительно заглядываю ей в глаза и говорю:
— Нравится песня?
— Угу.
— Я написал.
Я взял на себя все главные хиты 90-х: от булановской «Не плачь» до «Дыма сигарет с ментолом».
А потом я стал взрослым ответственным человеком. И вот помню, как-то пили мы с другом Сергеем какую-то портягу, точно не португальскую, в кабаке на Соколе. А потом не помню — черный тоннель. Открываю глаза в самолете, бодрый Серега запивает коньяк портвейном, а наш борт снижается над Геленджиком.
Даже заплетающиеся ноги всегда ведут к приключениям. А если не ведут, то к приключениям можно ползти.
Это был еще тот старый злой Геленджик, без гелендвагенов и Абрамовича. Зато с незабываемой атмосферой пьяного угара и половой безответственности.
Дело шло к закату, пора было знакомиться с нетребовательными дамами из предместий. Мы шли по набережной на звуки шабаша.
В тот вечер мы не пропускали ни одного шалмана и к середине вечера потерялись.
Дальше рассказывает Сергей:
Просыпаюсь рано утром на лавочке от холода. Рядом сидит сияющий Картоз с двумя бутылками Алиготе. Я говорю:
— Ты где был?
— Да понимаешь, я тебя вчера искал на набережной, а потом смотрю — в кабаке девки пляшут. Я не мог не зайти.
— И чего?
— Ну чего, выпил у них все Алиготе. Написал два альбома Аллы Пугачевой.
Была у меня в юности такая технология: танцую с девушкой медляк и в процессе, чтобы резко повысить шансы на размножение, доверительно заглядываю ей в глаза и говорю:
— Нравится песня?
— Угу.
— Я написал.
Я взял на себя все главные хиты 90-х: от булановской «Не плачь» до «Дыма сигарет с ментолом».
А потом я стал взрослым ответственным человеком. И вот помню, как-то пили мы с другом Сергеем какую-то портягу, точно не португальскую, в кабаке на Соколе. А потом не помню — черный тоннель. Открываю глаза в самолете, бодрый Серега запивает коньяк портвейном, а наш борт снижается над Геленджиком.
Даже заплетающиеся ноги всегда ведут к приключениям. А если не ведут, то к приключениям можно ползти.
Это был еще тот старый злой Геленджик, без гелендвагенов и Абрамовича. Зато с незабываемой атмосферой пьяного угара и половой безответственности.
Дело шло к закату, пора было знакомиться с нетребовательными дамами из предместий. Мы шли по набережной на звуки шабаша.
В тот вечер мы не пропускали ни одного шалмана и к середине вечера потерялись.
Дальше рассказывает Сергей:
Просыпаюсь рано утром на лавочке от холода. Рядом сидит сияющий Картоз с двумя бутылками Алиготе. Я говорю:
— Ты где был?
— Да понимаешь, я тебя вчера искал на набережной, а потом смотрю — в кабаке девки пляшут. Я не мог не зайти.
— И чего?
— Ну чего, выпил у них все Алиготе. Написал два альбома Аллы Пугачевой.