Ниже текст от кинокритика Ирины Павловой Мой текст, опубликованный 4 года назад в газете Sankt-Peterburgskie Vedomosti

Ниже текст от кинокритика Ирины Павловой

Мой текст, опубликованный 4 года назад в газете Sankt-Peterburgskie Vedomosti к 80-летию Маргариты Тереховой.
Ей сегодня 84.

РОКОВАЯ ЖЕНЩИНА

В каждой знаменитой актрисе большинство женщин видит «улучшенную себя».
«Вот я была бы в точности, как она, – мне бы немножко похудеть – и буду один в один!»
«Вот, у меня точно такой же характер. И если ей повезло – значит, и мне повезет!».
Понятное дело – судят не по тому, какова сама актриса в реальности, как беспомощна или ловка, как умна или не очень, как богата или умело скрывает нищету. Судят, разумеется, по героиням, которых артистка играет.
Но бывают – крайне редко – актрисы, героинь которых «примерить на себя» ни у кого не получается.
Все поступки их героинь настолько неординарны, и сами они настолько ни на кого непохожи, что ты хоть ужом извернись, а не выйдет сказать «Грета Гарбо – это я!».
Маргарита Терехова еще только впервые появилась на экране, еще только глянула исподлобья на Армена Джигарханяна громадными, серьезными, взыскующими глазами, еще только спросила «А вы дождались Люсю?» – и сразу стало ясно: на экране появилась роковая женщина.
Настоящая.
Та, за которой на край света пойдут, та, которая может задавать такие вот вопросы, та, от которой добра не жди: околдует, заворожит и утащит в свой ведьмин омут.
Таким актрисам должно сильно повезти в жизни, потому что на роковых женщин в кино и в театре массового спроса нет, и ролей для них, обычно, припасено мало – они вам не «девчонки из соседнего двора».
Те же Грета Гарбо, Марлен Дитрих, Кэтрин Хэпбёрн или Татьяна Доронина кинематограф строили под себя, а не сами строились под кинематограф. Но им, по крайней мере, повезло с эпохой. У эпохи был запрос на Мату Хари или Марию Стюарт.
А когда массовый запрос в кино на «фабричную девчонку» или на «героиню в белом халате», то и в самом деле, без госпожи удачи не обойтись.
И Тереховой повезло.
В кинематографе роли, подобные Фрези Грант и Биче Сэниэль, или Миледи де Винтер, или Диана де Бельфлёр достаются актрисам не каждый день.
Ага, то-то Лопе де Вега или Александр Грин – любимые авторы для экранизаций! Раз в сто лет!
Меня другое удивляет: Достоевского экранизировали непрерывно. А уж если кто и подходил на роли «достоевских инфернальниц» – так это она. Непредсказуемая, импульсивная, капризная, порывистая.
Та, про кого за глаза говорят «чокнутая!», «ненормальная!».
Но ведь попробуй возьми её на эти роли – она же мигом «уберет» любого партнера! Смысл её актёрского существования на экране – царить. И ей в пару невозможно подобрать ни Ставрогина, ни Рогожина, ни Ивана Карамазова – она не может быть аккомпанирующей фигурой – только центральной.
Даже если играет тупую стерву, как в «Монологе» у Авербаха – она подавляет собою всех. Своей сексапильностью и своей витальностью – в первой части картины, своим апломбом и властностью – во второй.
Тут дело не в красоте – а Терехова красива, как мало кто.
Тут дело в победительности.
Победительность – главное качество «роковых женщин».
Они появляются – подобные шаровой молнии – и рядом с ними меркнет всё: чужая красота, чужой ум, чужие достоинства.
Как ни хороши рубины, сапфиры и изумруды, как ни прекрасны лилии, орхидеи и тюльпаны, но царят всегда и всюду бриллиант и чёрная роза – хоть люби их, хоть не люби.
Я понимаю, почему Тарковский выбрал её на роль Матери в «Зеркало».
Потому что от неё, просто сидящей с сигаретой на плетне, невозможно оторвать глаз. Потому что она ТАК отшатнется от жлобихи, предлагающей ей зарубить курицу, ТАКИМ жестом откажется от возвращаемых ей серёжек, ТАК помчится в типографию исправлять смертоносную опечатку, что любому будет очевидно: это миг роковой, это – черта, проведенная на краю пропасти.
Что она делает для этого?
Да ничего не делает. Просто она сама – такая. Женщина – мифологема. Женщина – воспоминание. Женщина – любовь.