19.06.2026 12:35
Как в 90-ых денежные власти помешали предотвратить дефолт
🗣Как в 90-ых денежные власти помешали предотвратить дефолт
Я напомню историю 1997 года. Тогда аналогичную по содержанию записку готовило экономическое управление. Но, собственно, поскольку я его создавал весной 1997 года, то я могу сказать, что когда мы получили указание такую записку подготовить, то я прекрасно понимал, что будет сильное противодействие. Кстати, в качестве внешних экспертов мы призвали тогда двух человек. Это была Парамонова, находящаяся в глубокой опале при руководстве Центробанком команды Дубинина. Или, может быть, лучше ее назвать командой Ирины Ясиной, по тому, кто там был главным мотором. И Андрея Белоусова, которому эта работа и дала базовый толчок, после которого он начал свое движение по карьерной лестнице.
Но мы прекрасно понимали, что будут проблемы. И действительно, как только в правительстве у Чубайса стало известно, что мы готовим доклад о последствиях макроэкономической политики Центробанка и правительства чубайсовского, началось… Они придумали аппаратный ход. Доклад был готов в сентябре, мы его презентовали президенту в начале октября, и в нем было написано, что продолжение текущей политики приведет к концу лета, началу осени 1998 года к неизбежности дефолта. Намек был, мы это не писали в явном виде, это был доклад аналитический, но было очевидно, что надо менять руководство и Центробанка, и правительства.
За Ельциным не заржавело бы, ему это ничего не стоило, он это много раз делал, но, понятно, ни Чубайс, ни Дубинин уходить не хотели. И они придумали замечательную идею деноминации, которой они придали политический оттенок. То есть Чубайс пришел к Ельцину и сказал: «Борис Николаевич, давайте проведем деноминацию, вернем гражданам России копеечку. И вы тогда войдете в историю, как человек, который после реформ Горбачева вернул народу копеечку». Я напомню, что вся копеечка была перебита дефолтом, но, поскольку программа деноминации должна была закончиться где-то к середине марта, то было понятно, что трогать эту команду до конца этого политического проекта было невозможно. По этой причине к теме неправильной кредитно-денежной политики все вернулось только в конце марта.
Я напомню, что 23 марта было отправлено в отставку правительство Чубайса, но было уже поздно, предотвратить дефолт было нельзя. Дальше это можно спорить, потому что, по имеющимся у меня данным, президент тогда еще Борис Николаевич Ельцин предлагал стать премьером Лившицу, но тот отказался, и в результате мы получили то, что получили. Но это уже отдельная тема, которая носит такой, скорее, характер политической истории.
Я напомню историю 1997 года. Тогда аналогичную по содержанию записку готовило экономическое управление. Но, собственно, поскольку я его создавал весной 1997 года, то я могу сказать, что когда мы получили указание такую записку подготовить, то я прекрасно понимал, что будет сильное противодействие. Кстати, в качестве внешних экспертов мы призвали тогда двух человек. Это была Парамонова, находящаяся в глубокой опале при руководстве Центробанком команды Дубинина. Или, может быть, лучше ее назвать командой Ирины Ясиной, по тому, кто там был главным мотором. И Андрея Белоусова, которому эта работа и дала базовый толчок, после которого он начал свое движение по карьерной лестнице.
Но мы прекрасно понимали, что будут проблемы. И действительно, как только в правительстве у Чубайса стало известно, что мы готовим доклад о последствиях макроэкономической политики Центробанка и правительства чубайсовского, началось… Они придумали аппаратный ход. Доклад был готов в сентябре, мы его презентовали президенту в начале октября, и в нем было написано, что продолжение текущей политики приведет к концу лета, началу осени 1998 года к неизбежности дефолта. Намек был, мы это не писали в явном виде, это был доклад аналитический, но было очевидно, что надо менять руководство и Центробанка, и правительства.
За Ельциным не заржавело бы, ему это ничего не стоило, он это много раз делал, но, понятно, ни Чубайс, ни Дубинин уходить не хотели. И они придумали замечательную идею деноминации, которой они придали политический оттенок. То есть Чубайс пришел к Ельцину и сказал: «Борис Николаевич, давайте проведем деноминацию, вернем гражданам России копеечку. И вы тогда войдете в историю, как человек, который после реформ Горбачева вернул народу копеечку». Я напомню, что вся копеечка была перебита дефолтом, но, поскольку программа деноминации должна была закончиться где-то к середине марта, то было понятно, что трогать эту команду до конца этого политического проекта было невозможно. По этой причине к теме неправильной кредитно-денежной политики все вернулось только в конце марта.
Я напомню, что 23 марта было отправлено в отставку правительство Чубайса, но было уже поздно, предотвратить дефолт было нельзя. Дальше это можно спорить, потому что, по имеющимся у меня данным, президент тогда еще Борис Николаевич Ельцин предлагал стать премьером Лившицу, но тот отказался, и в результате мы получили то, что получили. Но это уже отдельная тема, которая носит такой, скорее, характер политической истории.