24.04.2026 08:05
Она уехала из Петрограда в 1922-м — молодой, влюблённой в берега Невы.
Она уехала из Петрограда в 1922-м — молодой, влюблённой в берега Невы. И вернулась только через 65 лет. В 92 года.
В апреле 1987-го в Ленинград из Парижа прилетела Ирина Одоевцева — последняя из Серебряного века, поэтесса, прозаик, которая 65 лет прожила во Франции.
Ей было 92, но она собралась — и приехала доживать в город своей юности. Туда, где была счастлива. И, кажется, больше нигде.
«Такой счастливой, как здесь, на берегах Невы, я уже нигде и никогда не буду», — сказала она себе, уезжая.
Она всегда была красивой, всегда со вкусом одетой, с огромным бантом — неотъемлемой деталью её поэтического образа.
Её учитель Владимир Набоков удивлялся: «Такая хорошенькая, зачем она ещё пишет...»
А она писала. И оставила нам мемуары, где на берегах Невы и Сены ожили Гумилёв, Ахматова, Блок, Мандельштам, Белый, а в эмиграции — Бальмонт, Цветаева, Северянин, Тэффи, Бунин. Все звёзды, все голоса.
На берегах Невы ей отпустили всего три года. Но она вернулась сама.
Нет, я не буду знаменита,
Меня не увенчает слава,
Я, как на сан архимандрита,
На это не имею права.
Ни Гумилёв, ни злая пресса
Не назовут меня талантом.
Я маленькая поэтесса
С огромным бантом. 🎀
В апреле 1987-го в Ленинград из Парижа прилетела Ирина Одоевцева — последняя из Серебряного века, поэтесса, прозаик, которая 65 лет прожила во Франции.
Ей было 92, но она собралась — и приехала доживать в город своей юности. Туда, где была счастлива. И, кажется, больше нигде.
«Такой счастливой, как здесь, на берегах Невы, я уже нигде и никогда не буду», — сказала она себе, уезжая.
Она всегда была красивой, всегда со вкусом одетой, с огромным бантом — неотъемлемой деталью её поэтического образа.
Её учитель Владимир Набоков удивлялся: «Такая хорошенькая, зачем она ещё пишет...»
А она писала. И оставила нам мемуары, где на берегах Невы и Сены ожили Гумилёв, Ахматова, Блок, Мандельштам, Белый, а в эмиграции — Бальмонт, Цветаева, Северянин, Тэффи, Бунин. Все звёзды, все голоса.
На берегах Невы ей отпустили всего три года. Но она вернулась сама.
Нет, я не буду знаменита,
Меня не увенчает слава,
Я, как на сан архимандрита,
На это не имею права.
Ни Гумилёв, ни злая пресса
Не назовут меня талантом.
Я маленькая поэтесса
С огромным бантом. 🎀