Битва при Карансебеше: как австрийцы сами себе накостыляли
Драпая по Румынии от воинственных османов, австрийская армия в сентябре 1788 года отчебучила масштабный френдлифайер, чем на многие века стала объектом для анекдотов и мемов.
По слухам, австрийский интернационал, состоявший из чехов, валахов, итальянцев, хорватов и даже, как ни странно, австрийцев, измученный длительным походом, малярией, а, по слухам, ещё и выменянным у местных цыган сытным винищем в изрядном объёме, в потёмках перепугавшись собственной тени и с криками «Турки атакуют!» принялся валить друг дружку. Как результат – несколько сотен убитых, в три раза больше раненых. Какое-то количество боевых австрияков разбежалось. Потеряно несколько пушек, ворох материального обеспечения и сундучок с казной. Турки на битву так и не явились.
Баек на эту тему впоследствии насочиняли изрядно, оттого выяснить, как дела обстояли в деталях, проблематично. Однако сам факт разгромного френдлифайера признают обе стороны конфликта. Даже прогулявшие битву янычары.
Вот как австрийский главком Иосиф в письме брату Леопольду вспоминает произошедшее: «Всё шло в полном порядке, и мы бы двинулись в Карансебеш без ведома врага, потому что была ночь. Внезапно группа валашцев... встревожилась и открыла огонь из ружей, что привело в замешательство отряд гусар и драгунов... Они ответили на этот огонь, прежде чем, наконец, атаковать пехоту... Колонна, в которой я оказался, была совершенно рассеяна. Пушки, повозки и все палатки были перевёрнуты, это было ужасно; солдаты стреляют друг в друга! В конце концов спокойствие было восстановлено, и нам повезло, что турок не было рядом с нами, иначе вся армия была бы уничтожена. Тем не менее мы потеряли не только котлы и палатки со значительными повреждениями остального обоза, но и три артиллерийских орудия».
Турецкая версия чуть менее комплиментарна, но суть та же: войска Иосифа передрались между собой и разбежались, бросив свой скарб на разграбление аборигенам.
Диванным интернет-историкам из редакции ЛеМо видится, что не последнюю роль в эпохальном австрийском самострёле сыграла крепкая румынская брага, но на истину в последней инстанции мы тут не претендуем.