18.09.2026 01:00
«Воровские» песни могут быть популярны среди людей, далёких от криминального мира, не из-за поддержки преступной среды, а из-за заложенных в них сюжет…
«Воровские» песни могут быть популярны среди людей, далёких от криминального мира, не из-за поддержки преступной среды, а из-за заложенных в них сюжетов о тяжёлой судьбе, несправедливости и тоске по свободе. Об этом в беседе с LIFE заявил социолог и культуролог Дмитрий Алексеев, комментируя штраф для жительницы Сочи за видео с исполнением «блатной» композиции.
«Случай со штрафом за видео исполнение «воровской» песни понятен — это действительно пропаганда «дури», зла, ложного жизненного пути. При этом эта ситуация явно обнажает глубокий культурный парадокс: в России тюремный фольклор давно стал частью некоего общенационального субкода, где врачи, учителя и домохозяйки подпевают этим мотивам не из солидарности с криминалом, а видя в них некий архетипический сюжет о фатализме, несправедливости и абстрактной тоске по воле», — уточнил он.
Мировой опыт показывает, что попытка бороться с романтизацией криминала через запреты музыки или фольклора — тупиковый путь. Более того, эффект может оказаться противоположным и только усилить интерес к запрещённому, указал собеседник LIFE. Например, в США гангста-рэп или мексиканские «наркорридос» — баллады о наркокартелях — регулярно становятся предметом острых общественных дискуссий. Однако власти и социологи избегают прямых запретов на их исполнение. Международная практика показывает, что такая музыка выступает скорее «термометром» социальных проблем и маркером коллективной травмы, чем их причиной, указал социолог.
При этом пропаганда криминального образа жизни несёт реальные риски. Однако здесь неизбежно возникает вопрос правовой и культурной последовательности. Если государство действительно намерено искоренять тюремную эстетику, логичным продолжением этой линии стал бы запрет или жёсткая цензура множества популярных фильмов и сериалов. В них криминальные авторитеты нередко представлены как харизматичные и трагические герои, которые живут по собственным «понятиям» и обладают извращённым чувством справедливости, заметил культуролог.
Пока массовая культура продолжает тиражировать на больших экранах гламурный образ «благородного разбойника», такие точечные штрафы выглядят не как системная защита общественной нравственности, а как селективная и непоследовательная мера, считает он.
«Случай со штрафом за видео исполнение «воровской» песни понятен — это действительно пропаганда «дури», зла, ложного жизненного пути. При этом эта ситуация явно обнажает глубокий культурный парадокс: в России тюремный фольклор давно стал частью некоего общенационального субкода, где врачи, учителя и домохозяйки подпевают этим мотивам не из солидарности с криминалом, а видя в них некий архетипический сюжет о фатализме, несправедливости и абстрактной тоске по воле», — уточнил он.
Мировой опыт показывает, что попытка бороться с романтизацией криминала через запреты музыки или фольклора — тупиковый путь. Более того, эффект может оказаться противоположным и только усилить интерес к запрещённому, указал собеседник LIFE. Например, в США гангста-рэп или мексиканские «наркорридос» — баллады о наркокартелях — регулярно становятся предметом острых общественных дискуссий. Однако власти и социологи избегают прямых запретов на их исполнение. Международная практика показывает, что такая музыка выступает скорее «термометром» социальных проблем и маркером коллективной травмы, чем их причиной, указал социолог.
При этом пропаганда криминального образа жизни несёт реальные риски. Однако здесь неизбежно возникает вопрос правовой и культурной последовательности. Если государство действительно намерено искоренять тюремную эстетику, логичным продолжением этой линии стал бы запрет или жёсткая цензура множества популярных фильмов и сериалов. В них криминальные авторитеты нередко представлены как харизматичные и трагические герои, которые живут по собственным «понятиям» и обладают извращённым чувством справедливости, заметил культуролог.
Пока массовая культура продолжает тиражировать на больших экранах гламурный образ «благородного разбойника», такие точечные штрафы выглядят не как системная защита общественной нравственности, а как селективная и непоследовательная мера, считает он.