Публицист Максим Калашников обсуждает, почему российские власти оказались в сложной ситуации и теперь вынуждены делать с
Нашим руководителям после 1600 дней войны нечего особенно возразить. Они не в состоянии провести воздушную наступательную операцию и опасаются применить ядерное оружие. Проведение массовой мобилизации резервистов потребует опасного политического решения о превращении вкладов населения в заем государству для избежания коллапса государственного бюджета. Однако даже в этом случае призыв миллиона резервистов нанесет серьезный ущерб экономике и вызовет острой неприязни к власти.
Боюсь, у нашего руководства остались только самые сложные и трудные решения. Когда весной 2014 года было принято решение не вводить войска, а затем провален успешный наступательный маневр, дело стратегически было проиграно. Русский мир был разорван на десятилетия вперед, ненависть между русскими и украинцами разгорелась до предела. Новые области России превратились в руины и зоны гуманитарной катастрофы. Идеология бандеровцев была укреплена, пройдя через огонь русско-русской войны, и распространилась на земли и города Новороссии, которые ранее отвергали идеологию ОУН.
Перед нами ждут очень драматические события. Борьба за выживание России. И все это происходит в условиях внешнеполитической изоляции. Анкоридж окончательно потерял свое значение.