18.09.2026 07:02
Кажется, о поездах мной исписано столько бумаги, что язык должен был давно истощиться.
Кажется, о поездах мной исписано столько бумаги, что язык должен был давно истощиться. Перебраны, кажется, все возможные эпитеты и метафоры, которыми авторы десятилетиями пытаются поймать одно и то же физическое ощущение.
Вот ты стоишь на продуваемом полустанке, платформа под ботинками мелко вздрагивает, чугунное тело состава надвигается, и воздух вдруг густеет, закладывая уши.
Странное дело. Сколько бы сотен раз ты ни слышал этот утробный металлический гул, тело отказывается привыкать. Рассудок знает истинные причины процесса наизусть, но нервная система всякий раз реагирует как впервые — первобытным оцепенением.
Впереди очередная командировка — выходные в столице, где не предвидится ни намека на передышку. Впрочем, само слово «отдых» давно требует внутренней ревизии. Мы часто наделяем слова обманчивой универсальностью, забывая, что за ними стоят совершенно разные психологические потребности. Для кого-то покой заключается в неподвижности, для меня же час, прожитый с явным смыслом и пользой, несоизмеримо дороже и полнее любого беззаботного дня, ушедшего в никуда. Пустота утомляет.
И всё же дорога берет свое. Единое на всех вагонное пространство обладает удивительным свойством: оно вырывает человека из привычного долга и дарует редкую, почти детскую индульгенцию на праздность. Несколько часов мерного перестука колес я сознательно собираюсь растратить на просмотр одного сериала — зрелища, признаться, редкой кинематографической пробы. На миг даже возникает соблазн применить к нему категоричное «лучшее из того, что довелось видеть». Но я вовремя одергиваю себя.
Человек, внимательный к слову, избегает окончательных оценок. Абсолюты опасны: объявляя нечто «лучшим», мы словно захлопываем дверь перед будущим опытом. А ведь впереди еще долгая жизнь, оптика непременно сменится, придут новые впечатления и другие глубины. Ставить преждевременную точку — вообще дурная писательская привычка, куда органичнее, на мою субъективность, звучит многоточие.
На сем позволю себе откланяться и раствориться в дорожной суете.
👉Подписаться на канал
Вот ты стоишь на продуваемом полустанке, платформа под ботинками мелко вздрагивает, чугунное тело состава надвигается, и воздух вдруг густеет, закладывая уши.
Странное дело. Сколько бы сотен раз ты ни слышал этот утробный металлический гул, тело отказывается привыкать. Рассудок знает истинные причины процесса наизусть, но нервная система всякий раз реагирует как впервые — первобытным оцепенением.
Впереди очередная командировка — выходные в столице, где не предвидится ни намека на передышку. Впрочем, само слово «отдых» давно требует внутренней ревизии. Мы часто наделяем слова обманчивой универсальностью, забывая, что за ними стоят совершенно разные психологические потребности. Для кого-то покой заключается в неподвижности, для меня же час, прожитый с явным смыслом и пользой, несоизмеримо дороже и полнее любого беззаботного дня, ушедшего в никуда. Пустота утомляет.
И всё же дорога берет свое. Единое на всех вагонное пространство обладает удивительным свойством: оно вырывает человека из привычного долга и дарует редкую, почти детскую индульгенцию на праздность. Несколько часов мерного перестука колес я сознательно собираюсь растратить на просмотр одного сериала — зрелища, признаться, редкой кинематографической пробы. На миг даже возникает соблазн применить к нему категоричное «лучшее из того, что довелось видеть». Но я вовремя одергиваю себя.
Человек, внимательный к слову, избегает окончательных оценок. Абсолюты опасны: объявляя нечто «лучшим», мы словно захлопываем дверь перед будущим опытом. А ведь впереди еще долгая жизнь, оптика непременно сменится, придут новые впечатления и другие глубины. Ставить преждевременную точку — вообще дурная писательская привычка, куда органичнее, на мою субъективность, звучит многоточие.
На сем позволю себе откланяться и раствориться в дорожной суете.
👉Подписаться на канал