24.06.2026 12:15
Следующие сутки стали адом на земле.
Следующие сутки стали адом на земле.
Вы когда-нибудь плакали раскаленным металлом?
Я – да.
Давление давно ушло за двести. Я состояла из катетеров во всех местах и разрывающей голову болью.
Экстренное кесарево сечение. Диагноз – тяжелая преэклампсия.
У меня начался оттек головного мозга, частичная потеря слуха. Стали отказывать почки, увеличилась селезенка. В глазах постоянно были мушки и какие-то световые вспышки.
– Молись - прошептала медсестра, подготавливающая меня к операции. – И ребенку дай имя сейчас, чтобы с ним было всё хорошо.
Мне кажется, я – ужасный человек.
Честно, тогда я совсем не думала о не рожденном ребенке.
Я думала только о себе и о том, как мне плохо, пусть бы поскорее всё закончилось хоть как-то. Я была готова умереть.
За операционной дверью стояла бригада детской реанимации. Прогнозов на меня и ребенка не было никаких.
У меня взяли телефон родственника, кто в случае чего может решить какой-то вопрос. Какой – не сказали.
Я дала номер мамы…
Вы когда-нибудь плакали раскаленным металлом?
Я – да.
Давление давно ушло за двести. Я состояла из катетеров во всех местах и разрывающей голову болью.
Экстренное кесарево сечение. Диагноз – тяжелая преэклампсия.
У меня начался оттек головного мозга, частичная потеря слуха. Стали отказывать почки, увеличилась селезенка. В глазах постоянно были мушки и какие-то световые вспышки.
– Молись - прошептала медсестра, подготавливающая меня к операции. – И ребенку дай имя сейчас, чтобы с ним было всё хорошо.
Мне кажется, я – ужасный человек.
Честно, тогда я совсем не думала о не рожденном ребенке.
Я думала только о себе и о том, как мне плохо, пусть бы поскорее всё закончилось хоть как-то. Я была готова умереть.
За операционной дверью стояла бригада детской реанимации. Прогнозов на меня и ребенка не было никаких.
У меня взяли телефон родственника, кто в случае чего может решить какой-то вопрос. Какой – не сказали.
Я дала номер мамы…