12.08.2026 09:30
Это история началась также, как и тот самый знаменитый злосчастный день Эммануэля Макрона – с трапа самолета….
Это история началась также, как и тот самый знаменитый злосчастный день Эммануэля Макрона – с трапа самолета….
За месяц до Парижу:
моя маман подозвала меня к себе и говорит:
– Алер а Париз, майне фройлян.
(Дуйте в Париж. Вот тебе младший брат, младшая сестра. Ты готова. Благославляю.)
– А деньги?
– А с деньгами и дурак может….
И мы поехали…
Подлетая к Парижам я почуяла неладное.
Париж тоже почуял неладное.
Это была самая чистая хрустально-взаимная нелюбовь.
Багеты зачерствели, круассаны скрутились в баранки, макарун признали себя макаронами, в июле пошел снег (и это не шутка)
Только подвели трап к самолету и открыли двери, как я получила парижский хук справа.
Засмердило.
– Что-то мне здесь уже не нравится.
Эхом на весь аэропорт Шарль-де-Голль раздалось:
нравится, нравится, нравится.
Ну посмотрим.
Получили багаж. Тут же к нам подошел большой, весом в три центнера черный мужик. Весь в золотых цепях, перстнях и золотых зубах:
– Поехали довезу!
А моя мама мне всегда говорила, что если к тебе подходит большой толстый чернокожий мужчина, значит все хорошо. Ему можно доверять 🫶
Мы сели в его тачку на прокачку и только начали сдавать назад с парковки, как нас окружили три полицейские машины с мигалками.
В рупор кричали что-то на французском, черный мужик умолял называть его нашим дядей.
Меня с младшей сестрой и восьмилетним братом выволокли из машины.
Руки на капот, ноги на ширине плеч! – орали в рупор прямо в ухо полицейские…
За месяц до Парижу:
моя маман подозвала меня к себе и говорит:
– Алер а Париз, майне фройлян.
(Дуйте в Париж. Вот тебе младший брат, младшая сестра. Ты готова. Благославляю.)
– А деньги?
– А с деньгами и дурак может….
И мы поехали…
Подлетая к Парижам я почуяла неладное.
Париж тоже почуял неладное.
Это была самая чистая хрустально-взаимная нелюбовь.
Багеты зачерствели, круассаны скрутились в баранки, макарун признали себя макаронами, в июле пошел снег (и это не шутка)
Только подвели трап к самолету и открыли двери, как я получила парижский хук справа.
Засмердило.
– Что-то мне здесь уже не нравится.
Эхом на весь аэропорт Шарль-де-Голль раздалось:
нравится, нравится, нравится.
Ну посмотрим.
Получили багаж. Тут же к нам подошел большой, весом в три центнера черный мужик. Весь в золотых цепях, перстнях и золотых зубах:
– Поехали довезу!
А моя мама мне всегда говорила, что если к тебе подходит большой толстый чернокожий мужчина, значит все хорошо. Ему можно доверять 🫶
Мы сели в его тачку на прокачку и только начали сдавать назад с парковки, как нас окружили три полицейские машины с мигалками.
В рупор кричали что-то на французском, черный мужик умолял называть его нашим дядей.
Меня с младшей сестрой и восьмилетним братом выволокли из машины.
Руки на капот, ноги на ширине плеч! – орали в рупор прямо в ухо полицейские…