Мы с мужем отчаянные люди, поэтому в нашей жизни помимо двух оголтелых подростков присутствуют две лабрадорши.

Мы с мужем отчаянные люди, поэтому в нашей жизни помимо двух оголтелых подростков присутствуют две лабрадорши. Коричневая Тиша почти 4 лет от роду – в меру флегматичная и не в меру ленивая собака-гедонистка. И палевая Риджина в возрасте двух годиков – слегка пришибленная на голову невротического склада характера собака-холерик.

Не так давно у собаки Риджины была стерилизация, после которой ее как подменили: она сутками лежала на диване, взирала на мир взглядом, полным вековечной тоски, и не делала ничего предосудительного. Мы с мужем (как дети, честное слово!) надеялись, что так все и останется.

Правда, сын и дочь переживали, что собака Риджина больше не скачет на всех четырех лапах, не виляет хвостом так, что кажется, что он может оторваться, и даже не бежит к двери, когда кто-то заходит в дом. Я, честно сказать, в глубине души (правда, где-то ооочень глубоко) тоже из-за этого расстраивалась, но взвешивая все за и против, понимала, что лучше все-таки так, чем как раньше.
Это продолжалось 2 недели. А потом собаку Риджину как подменили второй раз, и она стала сама собой, то есть существом, которое оставляет лужи на полу, сгрызает все, что ей под лапу попадется, и бежит приветствовать любого курьера так, будто он пришел именно к ней и принес килограмм костей, не меньше.

Жизненное пространство, как я уже упоминала, собака Риджина делит с собакой Тишей, которая на все козни пришибленной собаки Риджины взирает с искренним недоумением и тоской. Мне кажется, если бы собака Тиша умела, она бы еще пожимала плечами и разводила руки, как бы говоря: «Ну не знаю, как вы эту вторую терпите… Святые люди, право слово!».