04.07.2026 15:00
Прабабушка в военные годы еле-еле сводила концы с концами.
Прабабушка в военные годы еле-еле сводила концы с концами. Муж погиб, остались трое детей, которых как то надо на ноги поднимать. А где взять силы, когда на столе нет и крошки хлеба. Все чаще её посещали мысли о смерти. Хотела она и детей с собой на тот свет прибрать.
И так однажды лежит она поздним вечером на кровати. О смерти думает, желает её. Дети спят по углам. Вдруг дверь отворяется, и в избу входит старуха в черном одеянии. Двигалась она бесшумно, ни топота ног, ни скрипа половиц. С её приходом дом наполнила глухая тишина. Гостья была старая. Кажется, ветерок подует, и та рассыпется, превратится в пыль. А глаза большие, холодные. Взглянула она ими на прабабушку и, не размыкая губ, произнесла: «Ты ждала, и я пришла!»
Сказала и направилась к самой младшей дочери. Встала над ней, а та тяжело застонала во сне.
Прабабушка же пошевелиться не может. Понимает, что старуха есть сама смерть. Страшно ей стало за своих кровинушек. Грешные мысли ведь от отчаяния в голову лезли. А как смерть порог переступила, так и прабабушка одумалась.
Заплакала и головой завертела, как бы говоря: «Не надо. Уходи прочь! Сжалься!»
Старуха только сердито брови вскинула. Мол, почём зря звала? А затем развернулась и исчезла в сенях.
Прабабушка тогда смогла вскочить с кровати. Бросилась к двери, а та на засов изнутри закрыта. Привиделось или нет, кто знает. Но с той ночи больше ей дурные мысли в голову не лезли. Троих детей вырастила, как бы тяжело не было.
И так однажды лежит она поздним вечером на кровати. О смерти думает, желает её. Дети спят по углам. Вдруг дверь отворяется, и в избу входит старуха в черном одеянии. Двигалась она бесшумно, ни топота ног, ни скрипа половиц. С её приходом дом наполнила глухая тишина. Гостья была старая. Кажется, ветерок подует, и та рассыпется, превратится в пыль. А глаза большие, холодные. Взглянула она ими на прабабушку и, не размыкая губ, произнесла: «Ты ждала, и я пришла!»
Сказала и направилась к самой младшей дочери. Встала над ней, а та тяжело застонала во сне.
Прабабушка же пошевелиться не может. Понимает, что старуха есть сама смерть. Страшно ей стало за своих кровинушек. Грешные мысли ведь от отчаяния в голову лезли. А как смерть порог переступила, так и прабабушка одумалась.
Заплакала и головой завертела, как бы говоря: «Не надо. Уходи прочь! Сжалься!»
Старуха только сердито брови вскинула. Мол, почём зря звала? А затем развернулась и исчезла в сенях.
Прабабушка тогда смогла вскочить с кровати. Бросилась к двери, а та на засов изнутри закрыта. Привиделось или нет, кто знает. Но с той ночи больше ей дурные мысли в голову не лезли. Троих детей вырастила, как бы тяжело не было.