09.07.2026 06:00
«У меня пропало молоко, и я вынуждена была брать питание для своего ребенка в детской молочной кухне.
«У меня пропало молоко, и я вынуждена была брать питание для своего ребенка в детской молочной кухне.
Однажды ко мне подошел дед. Он был дряхлый и еле плелся, опираясь на костяную трость, но одет он был в довольно дорогое пальто и шляпу. Старики так одеваются очень редко.
Этого деда я заметила еще издалека возле детской кухни, когда шла с коляской. Он стоял и как будто кого-то ждал. Когда он ко мне подошел, я с брезгливой жалостью заметила, что у него серо-пепельное лицо, все в мелких морщинках, как кожица печеного яблока. Дед сказал:
– У меня есть деньги, и я тебе дам столько, сколько ты захочешь, дай мне только подержать на руках твоего ребенка.
Я опешила и спросила его зачем. Дед скривился и ответил:
– Если я подержу этого младенца, то подлечусь и не буду болеть. Ребенку твоему ничего не будет плохого, а за это дам тебе хорошие деньги.
И дед полез к себе за пазуху. К моему великому удивлению, дед достал целую пачку тысячерублевых купюр. Пачка была солидной, думаю, тысяч эдак на пятьдесят, а может, и больше.
Не знаю почему, но я страшно испугалась и кинулась прочь, забыв даже зайти в молочную кухню за питанием. Я шла быстро, и вдруг меня остановила мысль, что творог и кефир закончились, а детская кухня скоро закроется.
Я повернулась и пошла назад. Я выглянула из-за деревьев, чтобы поглядеть, ушел или не ушел тот ненормальный дед. И увидела, что он разговаривает на том же месте у детской молочной кухни с такой же, как я, мамашей, только коляска у нее была розового цвета. Видимо, у нее была девочка.
Мне показалось, что молодая мать что-то взяла у старика. Потом я видела, как дед взял на руки конверт с ее ребенком и низко склонился к его лицу. Со стороны казалось, что дед нюхает или целует младенца. Вскоре они ушли, и я взяла в детской кухне питание для сыночка.
А через месяц я случайно встретила в магазине того деда. Я сразу узнала его пальто, красный шарф и шляпу с большими полями, как у актера Михаила Боярского.
Меня поразило, что лицо и облик деда сильно изменились. Он выглядел очень уверенно, как будто бы помолодел на несколько лет. Шел прямо и без тросточки. Лицо у него было свежее, розовое, и казалось, что даже морщин у него стало намного меньше. Мне стало не по себе, хотите – смейтесь, хотите – нет. Но я тогда подумала, что он подлечился на младенце и потому возвратил себе энергию растущего организма».
Однажды ко мне подошел дед. Он был дряхлый и еле плелся, опираясь на костяную трость, но одет он был в довольно дорогое пальто и шляпу. Старики так одеваются очень редко.
Этого деда я заметила еще издалека возле детской кухни, когда шла с коляской. Он стоял и как будто кого-то ждал. Когда он ко мне подошел, я с брезгливой жалостью заметила, что у него серо-пепельное лицо, все в мелких морщинках, как кожица печеного яблока. Дед сказал:
– У меня есть деньги, и я тебе дам столько, сколько ты захочешь, дай мне только подержать на руках твоего ребенка.
Я опешила и спросила его зачем. Дед скривился и ответил:
– Если я подержу этого младенца, то подлечусь и не буду болеть. Ребенку твоему ничего не будет плохого, а за это дам тебе хорошие деньги.
И дед полез к себе за пазуху. К моему великому удивлению, дед достал целую пачку тысячерублевых купюр. Пачка была солидной, думаю, тысяч эдак на пятьдесят, а может, и больше.
Не знаю почему, но я страшно испугалась и кинулась прочь, забыв даже зайти в молочную кухню за питанием. Я шла быстро, и вдруг меня остановила мысль, что творог и кефир закончились, а детская кухня скоро закроется.
Я повернулась и пошла назад. Я выглянула из-за деревьев, чтобы поглядеть, ушел или не ушел тот ненормальный дед. И увидела, что он разговаривает на том же месте у детской молочной кухни с такой же, как я, мамашей, только коляска у нее была розового цвета. Видимо, у нее была девочка.
Мне показалось, что молодая мать что-то взяла у старика. Потом я видела, как дед взял на руки конверт с ее ребенком и низко склонился к его лицу. Со стороны казалось, что дед нюхает или целует младенца. Вскоре они ушли, и я взяла в детской кухне питание для сыночка.
А через месяц я случайно встретила в магазине того деда. Я сразу узнала его пальто, красный шарф и шляпу с большими полями, как у актера Михаила Боярского.
Меня поразило, что лицо и облик деда сильно изменились. Он выглядел очень уверенно, как будто бы помолодел на несколько лет. Шел прямо и без тросточки. Лицо у него было свежее, розовое, и казалось, что даже морщин у него стало намного меньше. Мне стало не по себе, хотите – смейтесь, хотите – нет. Но я тогда подумала, что он подлечился на младенце и потому возвратил себе энергию растущего организма».