18.10.2026 16:02
Неделя «Москвича»: тексты, которые вы могли пропустить 1️⃣ В 1958 году деревня Раменки вошла в состав Москвы, хотя ме
Неделя «Москвича»: тексты, которые вы могли пропустить
1️⃣ В 1958 году деревня Раменки вошла в состав Москвы, хотя меняться эти места начали еще раньше — с освоением территории вокруг МГУ. Сегодня район переживает новую волну преобразований — на этот раз джентрификацию. Строительство комплексов бизнес- и премиум-класса породило разговоры об особом статусе Раменок. Район называют новыми Хамовниками. Насколько это оправдано?
2️⃣ «Если я буду уверена, что каждый день ко мне гарантированно придут 200–250 человек за своей буханкой, я буду спать спокойно. Это классическая европейская модель». После 13 лет работы закрылась ремесленная пекарня «Батон» на Даниловском рынке. Ее основательница Ольга Добычина двигается дальше уже в статусе первого в России хлебного сомелье. Поговорили с ней о том, почему классический формат булочных ушел в прошлое, в какую зависимость попадают небольшие пекарни и в чем уникальность традиционного московского хлеба.
3️⃣ Кто только не восхищался тем, как стало комфортнее общаться в городе, чем лет пятнадцать-двадцать назад: кофейни, фудхоллы, коворкинги и всевозможные культурные центры располагают к этому, казалось бы, без каких-либо оговорок. Но чтобы задержаться здесь, нужно почти всегда что-то купить, заказать, арендовать или хотя бы воспользоваться какой-нибудь услугой. Понятие «третье место» нуждается в уточнении. Уничтожила ли консьюмеристская революция старые добрые низовые социальные коммуникации в современной Москве как класс?
4️⃣ Тревожные расстройства у женщин встречаются в 2–2,5 раза чаще, чем у мужчин. И это вполне объяснимо: к общечеловеческим страхам добавляются фобии, связанные именно с непростой женской долей. Внешность, мужчины, материнство, быт — и столько еще леденящих душу сюжетов. Но современная жизнь убила чисто женские страхи: если чего сильная женщина сегодня и боится, то оказаться… недостаточно сильной.
5️⃣ «За нейрокосметикой будущее». Катерина Карпова была одним из пионеров нишевой косметики в России — она запустила свой бренд Pure Love, еще когда в российскую косметику никто не верил. Мур Соболева поговорила с Катериной, которая не только развивает свою марку, но и занимается контрактными разработками на собственном производстве, о нюансах создания косметики в России, творческом аспекте химии и московской коже.
6️⃣ Внутренний туризм просит все новых и новых поворотов. Значит, можно попробовать взглянуть на регион, именующий себя воротами Русского Севера, под другим углом. И это точно порадует тех, кто скучает по Италии, если, конечно, они не лишены самоиронии и метаиронии: эти качества точно потребуются, если захочется посмотреть на Вологодскую область как на нашу домашнюю Италию.
7️⃣ Клинические психологи рассказывают, что запросы клиентов все чаще формулируются в терминах из блогов, посвященных популярной психологии. И если вы слышали фразы «я в ресурсе», «это мои границы», «он токсичный» или «меня триггерит» — вы уже во всем этом участвуете. Это явление получило название therapy-speak, или «психояз». Парадокс: чем точнее язык, тем дальше мы друг от друга — любой живой диалог рискует превратиться в модный диагноз.
1️⃣ В 1958 году деревня Раменки вошла в состав Москвы, хотя меняться эти места начали еще раньше — с освоением территории вокруг МГУ. Сегодня район переживает новую волну преобразований — на этот раз джентрификацию. Строительство комплексов бизнес- и премиум-класса породило разговоры об особом статусе Раменок. Район называют новыми Хамовниками. Насколько это оправдано?
2️⃣ «Если я буду уверена, что каждый день ко мне гарантированно придут 200–250 человек за своей буханкой, я буду спать спокойно. Это классическая европейская модель». После 13 лет работы закрылась ремесленная пекарня «Батон» на Даниловском рынке. Ее основательница Ольга Добычина двигается дальше уже в статусе первого в России хлебного сомелье. Поговорили с ней о том, почему классический формат булочных ушел в прошлое, в какую зависимость попадают небольшие пекарни и в чем уникальность традиционного московского хлеба.
3️⃣ Кто только не восхищался тем, как стало комфортнее общаться в городе, чем лет пятнадцать-двадцать назад: кофейни, фудхоллы, коворкинги и всевозможные культурные центры располагают к этому, казалось бы, без каких-либо оговорок. Но чтобы задержаться здесь, нужно почти всегда что-то купить, заказать, арендовать или хотя бы воспользоваться какой-нибудь услугой. Понятие «третье место» нуждается в уточнении. Уничтожила ли консьюмеристская революция старые добрые низовые социальные коммуникации в современной Москве как класс?
4️⃣ Тревожные расстройства у женщин встречаются в 2–2,5 раза чаще, чем у мужчин. И это вполне объяснимо: к общечеловеческим страхам добавляются фобии, связанные именно с непростой женской долей. Внешность, мужчины, материнство, быт — и столько еще леденящих душу сюжетов. Но современная жизнь убила чисто женские страхи: если чего сильная женщина сегодня и боится, то оказаться… недостаточно сильной.
5️⃣ «За нейрокосметикой будущее». Катерина Карпова была одним из пионеров нишевой косметики в России — она запустила свой бренд Pure Love, еще когда в российскую косметику никто не верил. Мур Соболева поговорила с Катериной, которая не только развивает свою марку, но и занимается контрактными разработками на собственном производстве, о нюансах создания косметики в России, творческом аспекте химии и московской коже.
6️⃣ Внутренний туризм просит все новых и новых поворотов. Значит, можно попробовать взглянуть на регион, именующий себя воротами Русского Севера, под другим углом. И это точно порадует тех, кто скучает по Италии, если, конечно, они не лишены самоиронии и метаиронии: эти качества точно потребуются, если захочется посмотреть на Вологодскую область как на нашу домашнюю Италию.
7️⃣ Клинические психологи рассказывают, что запросы клиентов все чаще формулируются в терминах из блогов, посвященных популярной психологии. И если вы слышали фразы «я в ресурсе», «это мои границы», «он токсичный» или «меня триггерит» — вы уже во всем этом участвуете. Это явление получило название therapy-speak, или «психояз». Парадокс: чем точнее язык, тем дальше мы друг от друга — любой живой диалог рискует превратиться в модный диагноз.