17.04.2026 20:00
Я долго не решалась это писать, но, наверное, пора.
Я долго не решалась это писать, но, наверное, пора.
Несколько месяцев назад я попала в аварию. Жива осталась — уже спасибо. Но лицо… на лице остались шрамы. Не такие, как в фильмах, где это «придаёт характер». Обычные, неровные, заметные. Те, от которых люди сначала отводят взгляд, а потом украдкой смотрят снова.
Я работаю продавцом. Работала. И вот после больничного я вышла на смену, стараясь держаться уверенно, как раньше. Но уже через пару дней меня позвали «поговорить». Очень аккуратно, очень вежливо, с улыбками. Сказали, что я хороший сотрудник, что ко мне нет претензий… но я теперь «не совсем подхожу под образ». Что лицо компании должно быть «привлекательным», «располагающим», «без лишних отвлекающих факторов».
И я сижу и думаю… с каких пор шрамы — это повод лишать человека работы. Я не стала хуже работать. Я не перестала быть внимательной к людям. Я не потеряла свои навыки. Я просто выжила в аварии.
Мне прямо не говорят «увольняйся». Говорят мягче. Предлагают «подумать», «рассмотреть другие варианты». Но смысл один и тот же — меня хотят убрать, потому что я теперь не вписываюсь в красивую картинку.
Самое тяжёлое — не сами шрамы. А то, как на тебя начинают смотреть. Как будто ты теперь не человек, а ошибка, которую нужно спрятать подальше от витрины.
Я не знаю, чем это закончится. Но знаю одно — я не стыжусь своего лица. Это не уродство. Это след того, что я выжила. И, честно, очень больно, что в этом мире иногда важнее гладкая кожа, чем живой человек за ней.
Несколько месяцев назад я попала в аварию. Жива осталась — уже спасибо. Но лицо… на лице остались шрамы. Не такие, как в фильмах, где это «придаёт характер». Обычные, неровные, заметные. Те, от которых люди сначала отводят взгляд, а потом украдкой смотрят снова.
Я работаю продавцом. Работала. И вот после больничного я вышла на смену, стараясь держаться уверенно, как раньше. Но уже через пару дней меня позвали «поговорить». Очень аккуратно, очень вежливо, с улыбками. Сказали, что я хороший сотрудник, что ко мне нет претензий… но я теперь «не совсем подхожу под образ». Что лицо компании должно быть «привлекательным», «располагающим», «без лишних отвлекающих факторов».
И я сижу и думаю… с каких пор шрамы — это повод лишать человека работы. Я не стала хуже работать. Я не перестала быть внимательной к людям. Я не потеряла свои навыки. Я просто выжила в аварии.
Мне прямо не говорят «увольняйся». Говорят мягче. Предлагают «подумать», «рассмотреть другие варианты». Но смысл один и тот же — меня хотят убрать, потому что я теперь не вписываюсь в красивую картинку.
Самое тяжёлое — не сами шрамы. А то, как на тебя начинают смотреть. Как будто ты теперь не человек, а ошибка, которую нужно спрятать подальше от витрины.
Я не знаю, чем это закончится. Но знаю одно — я не стыжусь своего лица. Это не уродство. Это след того, что я выжила. И, честно, очень больно, что в этом мире иногда важнее гладкая кожа, чем живой человек за ней.