28.05.2026 20:00
Меня зовут Саша, мне 24, я работаю в отделе маркетинга.
Меня зовут Саша, мне 24, я работаю в отделе маркетинга. И я, кажется, объявил войну всему своему отделу, хотя сам не понимаю за что.
Я прихожу к девяти утра и сразу открываю ноутбук. Без чая, без разговоров про котов, без мемов в чатике. С 9 до 12 я просто работаю — три часа без перекуров. И к обеду у меня готовы все отчёты, таблицы, согласования, письма клиентам и план на завтра. В 12 дня я закрываю все свои задачи.
Мои коллеги-миллениалы — Анна Сергеевна, Дмитрий и Елена, всем за тридцать пять, — в это время только раскачиваются. Они пьют чай до одиннадцати, обсуждают новости, смотрят видео. Работа у них начинается примерно в три часа дня. И тут начинается самое интересное.
В шесть вечера я выключаю ноутбук и собираюсь домой. А коллеги смотрят на меня с укором: мол, куда ты, у нас тут аврал, отчёт не доделан. Я объясняю, что у меня всё готово, презентацию отправил утром, таблицы заполнил, клиенты ответили. На что слышу просьбу — ну посиди с нами, коллектив же, доделать надо.
Я искренне не понимаю: зачем мне сидеть два часа и смотреть, как они доделывают то, что можно было сделать с утра? У меня в половине седьмого английский, потом спортзал, потом сериал, и спать я хочу не в час ночи, а нормально. В ответ слышу, что молодёжь безответственная, что в их время люди сидели до последнего и никто не уходил, пока начальник не скажет «все свободны».
Я напоминаю, что у них из-за такого режима давление скачет, больничные каждые два месяца и они вечно уставшие, потому что спят по пять часов. А я высыпаюсь, прихожу свежий и за три часа делаю больше, чем они за шесть. В ответ — обиженное молчание.
На следующий день кто-то из старших пишет в общий чат, что всем оставаться до победного. А я сбрасываю геолокацию из тренажёрного зала и сообщаю, что всё уже сделано и давно в синем. Меня уже называют «этот вечно уходящий мальчик», но я не понимаю, почему должен наказывать себя за чужую прокрастинацию. Миллениалы обижаются, а я просто работаю с утра и живу нормальной жизнью. И до сих пор не понял, в чём проблема.
Я прихожу к девяти утра и сразу открываю ноутбук. Без чая, без разговоров про котов, без мемов в чатике. С 9 до 12 я просто работаю — три часа без перекуров. И к обеду у меня готовы все отчёты, таблицы, согласования, письма клиентам и план на завтра. В 12 дня я закрываю все свои задачи.
Мои коллеги-миллениалы — Анна Сергеевна, Дмитрий и Елена, всем за тридцать пять, — в это время только раскачиваются. Они пьют чай до одиннадцати, обсуждают новости, смотрят видео. Работа у них начинается примерно в три часа дня. И тут начинается самое интересное.
В шесть вечера я выключаю ноутбук и собираюсь домой. А коллеги смотрят на меня с укором: мол, куда ты, у нас тут аврал, отчёт не доделан. Я объясняю, что у меня всё готово, презентацию отправил утром, таблицы заполнил, клиенты ответили. На что слышу просьбу — ну посиди с нами, коллектив же, доделать надо.
Я искренне не понимаю: зачем мне сидеть два часа и смотреть, как они доделывают то, что можно было сделать с утра? У меня в половине седьмого английский, потом спортзал, потом сериал, и спать я хочу не в час ночи, а нормально. В ответ слышу, что молодёжь безответственная, что в их время люди сидели до последнего и никто не уходил, пока начальник не скажет «все свободны».
Я напоминаю, что у них из-за такого режима давление скачет, больничные каждые два месяца и они вечно уставшие, потому что спят по пять часов. А я высыпаюсь, прихожу свежий и за три часа делаю больше, чем они за шесть. В ответ — обиженное молчание.
На следующий день кто-то из старших пишет в общий чат, что всем оставаться до победного. А я сбрасываю геолокацию из тренажёрного зала и сообщаю, что всё уже сделано и давно в синем. Меня уже называют «этот вечно уходящий мальчик», но я не понимаю, почему должен наказывать себя за чужую прокрастинацию. Миллениалы обижаются, а я просто работаю с утра и живу нормальной жизнью. И до сих пор не понял, в чём проблема.