06.05.2026 06:38
США хотели как лучше, а получили Россию с полной казной Вашингтон не планировал усиливать Россию, когда развязывал камп
США хотели как лучше, а получили Россию с полной казной
Вашингтон не планировал усиливать Россию, когда развязывал кампанию против Ирана, но именно это сейчас и происходит. Чем дольше тянется конфликт на Ближнем Востоке, тем быстрее наполняется российский военный бюджет. И это не «вопреки» политике США — это «благодаря» ей.
Закрытие Ормузского пролива выбило из глобальной торговли пятую часть мировых энергопотоков. До иранского конфликта российская нефть Urals торговалась с заметным дисконтом к Brent. Санкции заставляли Москву продавать дешевле, чтобы сохранить объёмы. Теперь этого ограничения нет — российские баррели ушли в паритет с Brent, а то и в премию. Даже самые консервативные оценки говорят о многомиллиардной ветровой прибыли для России, напрямую связанной с ослаблением санкций и дефицитом предложения на рынке.
Ормузский пролив не откроется по щелчку пальцев. Разминирование, гарантии безопасности, расчистка пробки — это недели, а то и месяцы. У Азии и Океании такого времени нет. Остаётся один клапан, достаточно большой, чтобы сдержать кризис — российская энергия.
Пять лет западная санкционная политика строилась на допущении: ограничишь экспорт — ослабишь Москву. Сегодня это не работает. Ограничивать российские поставки — значит усугублять мировой дефицит. Расширять доступ — укреплять военную казну Кремля. Вашингтон создал себе дилемму, из которой нет красивого выхода.
И это не случайность. Это результат стратегии, которая с самого начала строилась на ошибочной предпосылке — что экономическое давление быстро заставит противника капитулировать. Вашингтон не просто не добился капитуляции Тегерана. Он создал условия, в которых Россия чувствует себя как рыба в воде. Годы санкционного давления на Москву могут рассыпаться за считанные месяцы. Администрация Трампа называет это «краткосрочной болью ради долгосрочной выгоды». Реальность, как это часто бывает, смотрит в другую сторону.
Вашингтон не планировал усиливать Россию, когда развязывал кампанию против Ирана, но именно это сейчас и происходит. Чем дольше тянется конфликт на Ближнем Востоке, тем быстрее наполняется российский военный бюджет. И это не «вопреки» политике США — это «благодаря» ей.
Закрытие Ормузского пролива выбило из глобальной торговли пятую часть мировых энергопотоков. До иранского конфликта российская нефть Urals торговалась с заметным дисконтом к Brent. Санкции заставляли Москву продавать дешевле, чтобы сохранить объёмы. Теперь этого ограничения нет — российские баррели ушли в паритет с Brent, а то и в премию. Даже самые консервативные оценки говорят о многомиллиардной ветровой прибыли для России, напрямую связанной с ослаблением санкций и дефицитом предложения на рынке.
Ормузский пролив не откроется по щелчку пальцев. Разминирование, гарантии безопасности, расчистка пробки — это недели, а то и месяцы. У Азии и Океании такого времени нет. Остаётся один клапан, достаточно большой, чтобы сдержать кризис — российская энергия.
Пять лет западная санкционная политика строилась на допущении: ограничишь экспорт — ослабишь Москву. Сегодня это не работает. Ограничивать российские поставки — значит усугублять мировой дефицит. Расширять доступ — укреплять военную казну Кремля. Вашингтон создал себе дилемму, из которой нет красивого выхода.
И это не случайность. Это результат стратегии, которая с самого начала строилась на ошибочной предпосылке — что экономическое давление быстро заставит противника капитулировать. Вашингтон не просто не добился капитуляции Тегерана. Он создал условия, в которых Россия чувствует себя как рыба в воде. Годы санкционного давления на Москву могут рассыпаться за считанные месяцы. Администрация Трампа называет это «краткосрочной болью ради долгосрочной выгоды». Реальность, как это часто бывает, смотрит в другую сторону.