30.07.2026 10:04
💉 Школьницу заразили ВИЧ в больнице Азова.
💉 Школьницу заразили ВИЧ в больнице Азова.
В июле 2024 года девятилетняя Катя наглоталась речной воды и попала в инфекционное отделение ЦГБ Азова с диареей и рвотой. Свободных детских палат не было — девочку положили в общую комнату, которую мать называет "кладовкой": наваленные кровати, матрасы, отсутствие нормального места для капельницы. Четыре дня Кате ставили уколы и капельницы, после чего мать забрала её домой.
Дома у девочки на ягодице нашли фиолетово-бордовую горячую гематому — острый воспалительный процесс от укола. Мать не стала возвращаться в больницу: перед выпиской она подписала расписку об отсутствии претензий. Позже выяснилось — эта расписка сыграла против неё. Следующие полтора года Катя чувствовала себя нормально.
Осенью 2025-го на шее у девочки появилась шишка. К Новому году она выросла до размеров сливы, поднялась температура. В частной клинике хирург отказался резать: "Похоже на онкологию". В Ростове на УЗИ обнаружили воспаление более чем 20 лимфоузлов — всё указывало на рак. Ребёнка отправили на биопсию в онкоцентр!
Перед операцией Кате взяли анализы на ВИЧ и гепатиты — стандартный предоперационный минимум. Результат пришёл через несколько дней: гепатит С и ВИЧ третьей стадии. В онкоцентре объяснили: такое течение лимфоузлов — классический симптом ВИЧ. Операция не понадобилась.
Выяснилось: Катя лежала в палате с ВИЧ-инфицированной женщиной. Анализ показал: вирус у девочки и у пациентки-источника идентичен. Также в отделении лежала ещё одна ВИЧ-положительная женщина, но с ней Катя не была связана.
Комиссия Роспотребнадзора нашла грубейшие нарушения. Одно из ключевых — многоразовое использование одноразовых заглушек для катетеров. Их мыли, обрабатывали и использовали повторно. В июле 2024 года стерильные заглушки для отделения не закупались. В листах назначений нет подписей — невозможно установить, кто делал уколы. Учёт списания шприцев и катетеров просто не вели.
Когда Анна ознакомилась с медкартой дочери, она нашла бумагу — отказ матери от взятия крови на ВИЧ. Анна эту бумагу никогда не видела и не подписывала. Ей даже устно не сказали, что нужно отдельное согласие. Сейчас женщина требует провести почерковедческую экспертизу. Она уверена, что подпись подделана.
Катя принимает антиретровирусную терапию ежедневно в одно и то же время — бесплатно от государства. У неё третья стадия из пяти. Вирусная нагрузка снизилась, но болезнь никуда не ушла. Девочка знает свой диагноз, знает, что будет, если пропустить таблетку, знает, как беременеть и рожать здорового ребёнка. Ей 11 лет. Уголовное дело возбудили только в июне после вмешательства уполномоченной по правам ребёнка. Из больницы девочке до сих пор не позвонили и не извинились.
👉 Это Ростов, подпишись!
✉️ Предложи пост
В июле 2024 года девятилетняя Катя наглоталась речной воды и попала в инфекционное отделение ЦГБ Азова с диареей и рвотой. Свободных детских палат не было — девочку положили в общую комнату, которую мать называет "кладовкой": наваленные кровати, матрасы, отсутствие нормального места для капельницы. Четыре дня Кате ставили уколы и капельницы, после чего мать забрала её домой.
Дома у девочки на ягодице нашли фиолетово-бордовую горячую гематому — острый воспалительный процесс от укола. Мать не стала возвращаться в больницу: перед выпиской она подписала расписку об отсутствии претензий. Позже выяснилось — эта расписка сыграла против неё. Следующие полтора года Катя чувствовала себя нормально.
Осенью 2025-го на шее у девочки появилась шишка. К Новому году она выросла до размеров сливы, поднялась температура. В частной клинике хирург отказался резать: "Похоже на онкологию". В Ростове на УЗИ обнаружили воспаление более чем 20 лимфоузлов — всё указывало на рак. Ребёнка отправили на биопсию в онкоцентр!
Перед операцией Кате взяли анализы на ВИЧ и гепатиты — стандартный предоперационный минимум. Результат пришёл через несколько дней: гепатит С и ВИЧ третьей стадии. В онкоцентре объяснили: такое течение лимфоузлов — классический симптом ВИЧ. Операция не понадобилась.
Выяснилось: Катя лежала в палате с ВИЧ-инфицированной женщиной. Анализ показал: вирус у девочки и у пациентки-источника идентичен. Также в отделении лежала ещё одна ВИЧ-положительная женщина, но с ней Катя не была связана.
Комиссия Роспотребнадзора нашла грубейшие нарушения. Одно из ключевых — многоразовое использование одноразовых заглушек для катетеров. Их мыли, обрабатывали и использовали повторно. В июле 2024 года стерильные заглушки для отделения не закупались. В листах назначений нет подписей — невозможно установить, кто делал уколы. Учёт списания шприцев и катетеров просто не вели.
Когда Анна ознакомилась с медкартой дочери, она нашла бумагу — отказ матери от взятия крови на ВИЧ. Анна эту бумагу никогда не видела и не подписывала. Ей даже устно не сказали, что нужно отдельное согласие. Сейчас женщина требует провести почерковедческую экспертизу. Она уверена, что подпись подделана.
Катя принимает антиретровирусную терапию ежедневно в одно и то же время — бесплатно от государства. У неё третья стадия из пяти. Вирусная нагрузка снизилась, но болезнь никуда не ушла. Девочка знает свой диагноз, знает, что будет, если пропустить таблетку, знает, как беременеть и рожать здорового ребёнка. Ей 11 лет. Уголовное дело возбудили только в июне после вмешательства уполномоченной по правам ребёнка. Из больницы девочке до сих пор не позвонили и не извинились.
👉 Это Ростов, подпишись!
✉️ Предложи пост