09.07.2026 07:27
Дочь вдовы Бернар была заключена в Сальпетриер только по одной причине – «как бы чего не вышло».
Дочь вдовы Бернар была заключена в Сальпетриер только по одной причине – «как бы чего не вышло». Торговка фруктами, а затем уважаемая и богатая дама, пеклась о чести семьи. В 1751 году она решила, что дочери будет не лишним немного одуматься в местах не столь отдаленных. Вдова Бернар была не единственной, кто добровольно отправлял ребёнка под замок.
Французские аристократы XVIII века редко сами воспитывали детей. Так было заведено: отец занят государственными делами или военной службой, мать блистает при Дворе и посвящает свободное время благотворительности. Считалось правильным, если заботу об отпрысках возьмут на себя няни и гувернеры. Дальше мальчиков отправляли в военные академии, девочек – в монастырские школы или пансионы, а там, глядишь, они уже и выросли. Пора представлять ко Двору, а также женить/выдавать замуж. И все заново, и все по кругу.
Представители других сословий, если им удавалось пробиться наверх, тоже начинали брать пример с аристократии: вчерашние купчихи, еще недавно лично стиравшие детские пеленки, сводили к минимуму общение с наследниками. Могли поинтересоваться об успеваемости у нанятых гувернеров. Или пригласить дочек на чашку шоколада. При этом девочкам следовало сделать перед матерью реверанс. Нетрудно догадаться, что отцы и дети мало понимали друг друга и плохо друг друга знали.
Вот и вдова Бернар, разбогатевшая на торговле фруктов, вдруг решила, что ее старшая дочь неправильно себя ведет. Что-то фыркнула соседка, кто-то принес какую-то сплетню, и предприимчивая парижанка пришла к выводу: Николь Бернар вот-вот совершит неблаговидный поступок! Разбираться ей было некогда, бизнес занимал все ее время, а меры следовало принять. В конце концов, у вдовы имелись еще младшие дочери и два сына. Если Николь проявляет легкомыслие – это может бросить тень на остальных!
И она не придумала ничего лучшего, как отправиться в полицию. Лейтенант Берьер, выслушав женщину, легко выписал бланк. В апреле 1751 года мадмуазель Бернар была отправлена в Сальпетриер. Не она первая, не она последняя! Когда Николь взяли под стражу, она искренне недоумевала. «Ничего-ничего, - кивала мать, - ты хорошо подумаешь о своем поведении и потом вернешься назад». Увы. Девушка провела в заточении долгие годы, потому что матери так было удобно.
Французские аристократы XVIII века редко сами воспитывали детей. Так было заведено: отец занят государственными делами или военной службой, мать блистает при Дворе и посвящает свободное время благотворительности. Считалось правильным, если заботу об отпрысках возьмут на себя няни и гувернеры. Дальше мальчиков отправляли в военные академии, девочек – в монастырские школы или пансионы, а там, глядишь, они уже и выросли. Пора представлять ко Двору, а также женить/выдавать замуж. И все заново, и все по кругу.
Представители других сословий, если им удавалось пробиться наверх, тоже начинали брать пример с аристократии: вчерашние купчихи, еще недавно лично стиравшие детские пеленки, сводили к минимуму общение с наследниками. Могли поинтересоваться об успеваемости у нанятых гувернеров. Или пригласить дочек на чашку шоколада. При этом девочкам следовало сделать перед матерью реверанс. Нетрудно догадаться, что отцы и дети мало понимали друг друга и плохо друг друга знали.
Вот и вдова Бернар, разбогатевшая на торговле фруктов, вдруг решила, что ее старшая дочь неправильно себя ведет. Что-то фыркнула соседка, кто-то принес какую-то сплетню, и предприимчивая парижанка пришла к выводу: Николь Бернар вот-вот совершит неблаговидный поступок! Разбираться ей было некогда, бизнес занимал все ее время, а меры следовало принять. В конце концов, у вдовы имелись еще младшие дочери и два сына. Если Николь проявляет легкомыслие – это может бросить тень на остальных!
И она не придумала ничего лучшего, как отправиться в полицию. Лейтенант Берьер, выслушав женщину, легко выписал бланк. В апреле 1751 года мадмуазель Бернар была отправлена в Сальпетриер. Не она первая, не она последняя! Когда Николь взяли под стражу, она искренне недоумевала. «Ничего-ничего, - кивала мать, - ты хорошо подумаешь о своем поведении и потом вернешься назад». Увы. Девушка провела в заточении долгие годы, потому что матери так было удобно.