01.07.2026 10:32
Пост канала «"Норин"» от 01.07.2026
Простите за самоповтор, но уж очень хорошо наша пиеса ложится на нынешнюю историю.
Сейм (авторы Грег, Родион Р. и я, пьеса рождалась в переписке, потому эклектична):
- ...Пресвятая Дева не допустит, чтобы овес стоил больше семи за мешок!
Сейм шумит одобрительно, старый пан со слезами истово крестится. А потом образуется 15 партий и три заговора: прошведский, прорусский и пронемецкий.
...и все они идут за деньгами к одному и тому же русскому эмиссару.
И в коридоре старательно не замечают друг друга. Или наоборот, обвиняют друг друга в предательстве с искренней яростью.
- Я, пан Мицкевич, в прохладу зашел, жарко очень. А вы что делаете?
- А я, пан Домбровский, пришел плюнуть на дверь русскому схизматику, но она открылась, и я зашел случайно.
И паны в коридоре понимающе кивают.
- А я хочу в истинную веру его обратить!
- А мне Богоматерь явилась и велела взять у русского посла пуд серебра, но не отдавать, не отдавать, паны!
(Крики из толпы: "благослови тебя Иисус за такое дело!")
- Пуд серебра, да не отдать! меня за такое конями волочили три года наза... то есть, одного русина волочили. Браво, браво!"
- И я сказал послу: настанет день, и воссияет Речь Посполитая вновь, и враги ее расточатся!
- Пан Кальницкий, а вот пан Вершовский стоял на коленях у замочной скважины, и слышал, как вы рыдали "Пан посол, не допустите им меня повесить!"
- Хамы! Да что твой Вершовский делал у замочной скважины!
- Молился, пан, о ниспослании победы королю и верным его!
- Меня ваши реляции, пан-брат, доконали уже! Ведь один мемуар пуще другого выходит! Про какую-то бесовщину, мальвазию. Вы можете уста затворить и в остроге смирно сидеть?! Бомбарда зарядится, азарт примем!
Сейм (авторы Грег, Родион Р. и я, пьеса рождалась в переписке, потому эклектична):
- ...Пресвятая Дева не допустит, чтобы овес стоил больше семи за мешок!
Сейм шумит одобрительно, старый пан со слезами истово крестится. А потом образуется 15 партий и три заговора: прошведский, прорусский и пронемецкий.
...и все они идут за деньгами к одному и тому же русскому эмиссару.
И в коридоре старательно не замечают друг друга. Или наоборот, обвиняют друг друга в предательстве с искренней яростью.
- Я, пан Мицкевич, в прохладу зашел, жарко очень. А вы что делаете?
- А я, пан Домбровский, пришел плюнуть на дверь русскому схизматику, но она открылась, и я зашел случайно.
И паны в коридоре понимающе кивают.
- А я хочу в истинную веру его обратить!
- А мне Богоматерь явилась и велела взять у русского посла пуд серебра, но не отдавать, не отдавать, паны!
(Крики из толпы: "благослови тебя Иисус за такое дело!")
- Пуд серебра, да не отдать! меня за такое конями волочили три года наза... то есть, одного русина волочили. Браво, браво!"
- И я сказал послу: настанет день, и воссияет Речь Посполитая вновь, и враги ее расточатся!
- Пан Кальницкий, а вот пан Вершовский стоял на коленях у замочной скважины, и слышал, как вы рыдали "Пан посол, не допустите им меня повесить!"
- Хамы! Да что твой Вершовский делал у замочной скважины!
- Молился, пан, о ниспослании победы королю и верным его!
- Меня ваши реляции, пан-брат, доконали уже! Ведь один мемуар пуще другого выходит! Про какую-то бесовщину, мальвазию. Вы можете уста затворить и в остроге смирно сидеть?! Бомбарда зарядится, азарт примем!