14.07.2026 08:01
#взгляд Статья Мельниченко в журнале Economist и последующая реакция на нее в России и на Западе подчеркивают, что ни у
#взгляд
Статья Мельниченко в журнале Economist и последующая реакция на нее в России и на Западе подчеркивают, что ни у нас, ни на Западе нет ясного видения будущего России. Никто не представляет, что нас ожидает завтра, плана нет.
Похоже, что объединенная Европа и часть американских элит усиливают усилия для военно-политического поражения России, но не имеют ясного представления, чего они хотят достичь дальше. Они стремятся к распаду России, к ее возвращению к состоянию 1990-х годов, или им нужна униженная Россия по образу Германии после 1918 года и до прихода нацистов?
Каким должно быть будущее России вообще? Степень взаимного недоверия и обид между нынешними элитами России и Европы вероятно не позволит быстро наладить отношения после острой фазы украинского конфликта. Опыт 1990-х годов показал, что Западу не особенно интересно вмешиваться во внутренние дела России с целью ее преобразования, как это было в Германии после Второй мировой войны.
Вся инфраструктура "гражданского общества", СМИ и НПО, которая создавалась Западом в последние десятилетия в России, была направлена не на глубокие изменения в российском обществе, а на препятствование реализации альтернативных сценариев, где Россия выступает как суверенный игрок, способный защищать свои интересы.
Пока что мы испытываем сценарий "Евразийского изгоя". Этот термин был введен Бжезинским и означает, что если России отнимут Украину, Москва окажется в геополитической изоляции и сойдет с пути. В общем-то, это так. Мы бы хотели присоединиться к Китаю, но сам Пекин не торопится. Европа также не приглашает нас обратно, и мы так и не стали самодостаточным экономическим игроком.
Сценарий "осажденной крепости" кажется наиболее реалистичным. Война становится основным элементом политической системы и главным геополитическим проектом. Появляется ощущение, что других вариантов нет. Война в Европе, на Южном Кавказе, в Центральной Азии. По всему периметру границ. Борьба внутри страны. Некая прусская система, но в другом масштабе.
Статья Мельниченко в журнале Economist и последующая реакция на нее в России и на Западе подчеркивают, что ни у нас, ни на Западе нет ясного видения будущего России. Никто не представляет, что нас ожидает завтра, плана нет.
Похоже, что объединенная Европа и часть американских элит усиливают усилия для военно-политического поражения России, но не имеют ясного представления, чего они хотят достичь дальше. Они стремятся к распаду России, к ее возвращению к состоянию 1990-х годов, или им нужна униженная Россия по образу Германии после 1918 года и до прихода нацистов?
Каким должно быть будущее России вообще? Степень взаимного недоверия и обид между нынешними элитами России и Европы вероятно не позволит быстро наладить отношения после острой фазы украинского конфликта. Опыт 1990-х годов показал, что Западу не особенно интересно вмешиваться во внутренние дела России с целью ее преобразования, как это было в Германии после Второй мировой войны.
Вся инфраструктура "гражданского общества", СМИ и НПО, которая создавалась Западом в последние десятилетия в России, была направлена не на глубокие изменения в российском обществе, а на препятствование реализации альтернативных сценариев, где Россия выступает как суверенный игрок, способный защищать свои интересы.
Пока что мы испытываем сценарий "Евразийского изгоя". Этот термин был введен Бжезинским и означает, что если России отнимут Украину, Москва окажется в геополитической изоляции и сойдет с пути. В общем-то, это так. Мы бы хотели присоединиться к Китаю, но сам Пекин не торопится. Европа также не приглашает нас обратно, и мы так и не стали самодостаточным экономическим игроком.
Сценарий "осажденной крепости" кажется наиболее реалистичным. Война становится основным элементом политической системы и главным геополитическим проектом. Появляется ощущение, что других вариантов нет. Война в Европе, на Южном Кавказе, в Центральной Азии. По всему периметру границ. Борьба внутри страны. Некая прусская система, но в другом масштабе.