20.05.2026 20:21
Через любовь найти путь Опыт многих людей, и наших молебнов на Соловках в том числе, показывает, что с молитвой ситуации сдвигаются даже там, где каже…
Через любовь найти путь
Опыт многих людей, и наших молебнов на Соловках в том числе, показывает, что с молитвой ситуации сдвигаются даже там, где кажется, что это полный тупик.
На каком-то этапе человек переходит из стадии прописанного алгоритма к другому восприятию жизни. Такое восприятие жизни сохранялось у христиан, прошедших гонения, в частности, у Алексея Арцыбушева и Ивана Солоневича. Они оказывались в ситуациях, в которых по-человечески было невозможно принять какое-либо решение.
Иван Солоневич рассказывал, как, находясь в концлагере, был на грани расстрела. Он попал в расчётно-распределительный раздел – по сути, в офис, где подготовил несколько десятков дел на освобождение. Он выяснил, что в лагере находятся люди, срок которых давно закончился. Но абсурдность той эпохи заключалась в том, что освобождение из лагеря нескольких десятков людей ему инкриминировали в саботаж трудовых работ. Он вывел из лагеря несколько десятков трудового актива, хотя они законно отсидели свой срок. Ему готовился расстрел.
Сложилось так, что на строительство магистрали должны были отправлять часть заключённых. Приехал чекист Якименко, собрал совещание, но никто не понимал, как это организовывать.
[По книге «Россия в концлагере» трудно понять, что Иван Солоневич был христианином, но по другим сохранившимся воспоминаниям это видно ясно: он был твёрдым христианином, не боялся держать иконы в советские годы. А так как книгу он издал после победы в Великой Отечественной Войне, то писал он там не совсем о вере.]
Его любимым персонажем был Остап Бендер. Когда во время совещания он понял, что люди запутались, то он вышел и стал сыпать данными про какие-то плавающие графики. Якименко был в шоке, вызвал его на разговор и спросил, может ли он воплотить всё, о чём сейчас говорил. Солоневич резонно заметил, что его собираются расстрелять, но Якименко махнул рукой: мол, ничего не расстреляют!
Как Господь откликается на нашу просьбу? Бывают ситуации, в которых совершенно непонятно, что делать. Он хотел бежать с братом и сыном из лагеря, но пока не понимал – как. Когда они готовили списки к отправке заключённых на магистраль, они выяснили, что отсылают ослабленных, хотя по регламенту должны были отсылать более сильных. Поэтому, хотя в их действиях как будто не было никакого смысла, они решили делать всё, чтобы хотя бы не включить в списки людей ослабленных. Они путали списки, чтобы при отправке ослабленных не забирали. Его брат Борис говорил, что это полная глупость: ну отправят более сильного человека – но всё равно он умрёт.
Они решили, пока у них есть силы, они весь свой отдых, всё своё ночное время будут работать, чтобы гипотетически спасти хоть кого-то.
Вдруг Якименко вопреки договорённости отправляет на Амурскую Магистраль и его сына Юрия. Солоневич в недоумении напоминает, что они договорились: он помогает уладить статистику, а они оставляют сына. А если сын уедет, оттуда уже не убежишь, и как быть, бежать без него?..
Он в тоске, понурый, идёт по железнодорожным путям и встречает своего друга по спорту. И тот говорит, что они едут на Магистраль, у них целый вагон спортсменов, они себя в обиду не дадут, – и предлагает ему с сыном ехать вместе с ними. Но Солоневич говорит, что у него другие планы. Тогда друг говорит ему: «Попробуй говорить с Чекалиным», – просто называет ему одну фамилию. Солоневич идёт к Чекалину, и оказывается, что у того контры с Якименко, и Чекалин обещает помочь, но в обмен на данные.
Солоневич, спасая других людей, путает списки, и у него есть неопровержимые доказательства того, что Якименко не выполняет приказ центра. Поэтому ему есть, что предложить, и он может договориться с Чекалиным, чтобы оставить сына.
Опыт многих людей, и наших молебнов на Соловках в том числе, показывает, что с молитвой ситуации сдвигаются даже там, где кажется, что это полный тупик.
На каком-то этапе человек переходит из стадии прописанного алгоритма к другому восприятию жизни. Такое восприятие жизни сохранялось у христиан, прошедших гонения, в частности, у Алексея Арцыбушева и Ивана Солоневича. Они оказывались в ситуациях, в которых по-человечески было невозможно принять какое-либо решение.
Иван Солоневич рассказывал, как, находясь в концлагере, был на грани расстрела. Он попал в расчётно-распределительный раздел – по сути, в офис, где подготовил несколько десятков дел на освобождение. Он выяснил, что в лагере находятся люди, срок которых давно закончился. Но абсурдность той эпохи заключалась в том, что освобождение из лагеря нескольких десятков людей ему инкриминировали в саботаж трудовых работ. Он вывел из лагеря несколько десятков трудового актива, хотя они законно отсидели свой срок. Ему готовился расстрел.
Сложилось так, что на строительство магистрали должны были отправлять часть заключённых. Приехал чекист Якименко, собрал совещание, но никто не понимал, как это организовывать.
[По книге «Россия в концлагере» трудно понять, что Иван Солоневич был христианином, но по другим сохранившимся воспоминаниям это видно ясно: он был твёрдым христианином, не боялся держать иконы в советские годы. А так как книгу он издал после победы в Великой Отечественной Войне, то писал он там не совсем о вере.]
Его любимым персонажем был Остап Бендер. Когда во время совещания он понял, что люди запутались, то он вышел и стал сыпать данными про какие-то плавающие графики. Якименко был в шоке, вызвал его на разговор и спросил, может ли он воплотить всё, о чём сейчас говорил. Солоневич резонно заметил, что его собираются расстрелять, но Якименко махнул рукой: мол, ничего не расстреляют!
Как Господь откликается на нашу просьбу? Бывают ситуации, в которых совершенно непонятно, что делать. Он хотел бежать с братом и сыном из лагеря, но пока не понимал – как. Когда они готовили списки к отправке заключённых на магистраль, они выяснили, что отсылают ослабленных, хотя по регламенту должны были отсылать более сильных. Поэтому, хотя в их действиях как будто не было никакого смысла, они решили делать всё, чтобы хотя бы не включить в списки людей ослабленных. Они путали списки, чтобы при отправке ослабленных не забирали. Его брат Борис говорил, что это полная глупость: ну отправят более сильного человека – но всё равно он умрёт.
Они решили, пока у них есть силы, они весь свой отдых, всё своё ночное время будут работать, чтобы гипотетически спасти хоть кого-то.
Вдруг Якименко вопреки договорённости отправляет на Амурскую Магистраль и его сына Юрия. Солоневич в недоумении напоминает, что они договорились: он помогает уладить статистику, а они оставляют сына. А если сын уедет, оттуда уже не убежишь, и как быть, бежать без него?..
Он в тоске, понурый, идёт по железнодорожным путям и встречает своего друга по спорту. И тот говорит, что они едут на Магистраль, у них целый вагон спортсменов, они себя в обиду не дадут, – и предлагает ему с сыном ехать вместе с ними. Но Солоневич говорит, что у него другие планы. Тогда друг говорит ему: «Попробуй говорить с Чекалиным», – просто называет ему одну фамилию. Солоневич идёт к Чекалину, и оказывается, что у того контры с Якименко, и Чекалин обещает помочь, но в обмен на данные.
Солоневич, спасая других людей, путает списки, и у него есть неопровержимые доказательства того, что Якименко не выполняет приказ центра. Поэтому ему есть, что предложить, и он может договориться с Чекалиным, чтобы оставить сына.