Эту историю я увидел в канале Военкоров Русской весны.

Эту историю я увидел в канале Военкоров Русской весны. Судью Дзержинского районного суда Петербурга Татьяну Матусяк обвинили в «депортации» двух российских подростков в Латвию и предложили Генпрокуратуре и Следственному комитету проверить её работу.

История тяжёлая. Но депортацией происходящее называть неправильно. Депортируют иностранцев, а дети являются гражданами России. Здесь речь идёт о споре родителей: мать потребовала вернуть сыновей в Латвию, которую она считала местом их постоянного проживания до переезда в Россию.

У Алексея Шаракова четверо сыновей. После развода он перевёз их из Латвии в Россию по программе переселения соотечественников. По версии отца, сначала поездка была временной, но дети захотели остаться с ним. Позднее двое сыновей отправились к матери в Латвию на каникулы и там остались. Двое других подростков продолжили жить с отцом в России.

Мать обратилась в суд. Судья Татьяна Матусяк постановила вернуть оставшихся сыновей в Латвию и разрешила исполнить решение немедленно. Сейчас отец с двумя детьми скрывается от приставов, а мальчики объявлены в розыск.

Принимая решение, судья руководствовалась Гаагской конвенцией 1980 года. Между Россией и Латвией она действует с 1 июня 2017 года. Конвенция нужна для случаев, когда один родитель без согласия другого увозит ребёнка в другую страну или оставляет его там. Её задача не выбрать лучшего родителя, а вернуть спор в страну, где ребёнок постоянно жил. Поэтому российский суд не решал, с кем должны остаться мальчики, но решил, что этот спор должен рассматривать суд Латвии.

При этом Конвенция не требует возвращать детей любой ценой. Её статья 13 позволяет отказать, если возвращение грозит ребёнку серьёзным физическим или психологическим вредом. Суд также может учесть мнение самого ребёнка, если тот достаточно взрослый и зрелый. Защитники семьи утверждают, что в деле было заключение психолога: подростки осознанно хотят остаться в России. По их версии, судья не дала этому заключению должной оценки.

С апелляцией возникла отдельная проблема. Исполнительное производство, как сообщалось, открыли через два дня после решения, а мотивированный текст отец получил лишь через месяц. Решение начали исполнять раньше, чем Шараков смог его изучить и полноценно обжаловать.

Нужно учитывать и положение судьи. Конституция по-прежнему требует применять правила международного договора, если они расходятся с федеральным законом. В 2020 году это положение не отменяли. Тогда появилась другая норма: Россия может не исполнять решения межгосударственных органов, если данное ими толкование договора противоречит Конституции. Речь идёт о решениях органов вроде ЕСПЧ, но не о праве российского суда игнорировать действующую Гаагскую конвенцию. Применить её судья была обязана. Другой вопрос, насколько внимательно она проверила предусмотренные Конвенцией основания для отказа в возвращении детей.

Решение вынес суд, но исполняют его приставы. В России ответственный орган за выполнение Конвенкции это Минпросвещения. Поэтому вопросы к работе механизма нужно адресовать министерству, вопросы к исполнению конкретного решения — приставам и суду, а само решение оспаривать в вышестоящей инстанции.

Проверять нужно не судью, а правила, которые позволили начать вывоз детей раньше, чем отец смог полноценно обжаловать решение.

Следствие и прокуратура не могут пересматривать судебное решение: таких полномочий у них нет. Суд должен контролировать исполнительную власть, а не получать от неё указания. Жалобы на поведение судьи рассматривает отдельный орган, а ошибки в решениях исправляют вышестоящие суды.

Какие правки в законах нужны — ниже👇