Воспоминания о преподобном Нектарии Оптинском

✍️Из воспоминаний Надежды Павлович о преподобном Нектарии Оптинском. Именно она, пользуясь своим знакомством с Н.К. Крупской, представилась внучкой святого, что помогло добиться отмены расстрела старца. Отца Нектария отправили на поселение в село Холмищи (65 км от Козельска),где он доживал свои последние дни.

«В первый раз я увидела старца Нектария в июне. Тогда это был старец с чудесным лицом: то невероятно древним – тысячелетним, то молодым – лет сорока. Черты лица правильны; из-под шапочки выбиваются длинные, редкие пряди волос... Длинные пальцы; походка скользящая, словно он мало касается земли, – и вместе старческая. Очи его небольшие. Такая в них мысль, ясность, иногда любовь.»

————————————
«Бремя старчества страшно и тяжко. И быть старцем каждую секунду непосильно человеку. Старца окружает великая любовь народная, но – и требовательность. Каждое движение его истолковывается символически. Я видела, как люди плакали, если он попросту ласково угощал конфетами: дескать, если он дает конфету, значит, меня ждет горе! Много конфет я съела из его рук, и никакого горя не следовало за этим. И батюшка иногда изнемогал под этими суеверными отношениями к нему, – не говоря уже о тяжести самого старческого подвига.
Однажды я спросила его, должен ли он брать на себя страдания и грехи приходящих к нему, чтобы облегчить их и утешить. Он сказал:
– Да. Ты сама поняла; поэтому я скажу тебе: иначе облегчать нельзя. И вот чувствуешь иногда, что на тебе словно гора камней – так много греха и боли принесли к тебе; и прямо не можешь снести ее. Тогда приходит благодать и разметывает эту гору камней, как гору сухих листьев; и можешь принимать сначала. О суеверном же отношении к нему он сам говорил:
– У меня иногда бывают предчувствия, и мне открывается о человеке. А иногда – нет. И вот удивительный случай был. Приходит ко мне женщина и жалуется на сына – ребенка девятилетнего, – что нет с ним сладу. А я ей говорю: «Потерпите, пока ему не исполнится двенадцать лет». Я сказал это, не имея никаких предчувствий; просто потому, что по научности знаю, что в двенадцать лет у человека бывает изменение. Женщина ушла. Я и забыл об этом. Через три года приходит эта мать и плачет: умер сын ее, едва ему исполнилось двенадцать лет. Люди, верно, говорят, что вот батюшка предсказал. А ведь это было простым рассуждением моим – по научности. Я потом всячески проверял себя: чувствовал или нет? Нет, ничего не предчувствовал.»

————————————
«Чадо мое! Мы любим той любовью, которая никогда не изменяется. Ваша любовь – однодневка; наша – и сегодня, и через тысячу лет все та же... Но не говори никому, что я люблю тебя. Иначе – не взыщи.

Потом он меня отпаивает чем-то, чаем, кажется; благословляет и отпускает. И я, конечно, уже не хочу уехать из Оптиной.
Иногда я прихожу к нему злая и капризная. Тогда он особенно нежен со мной и уже зовет меня не Н., а «чадо мое»... Раз назвал «моя овечка». Иногда он дразнит меня, как ребенка, и с ним я действительно чувствую себя ребенком. Нет ни Москвы, ни моего писательства, есть только эта, увешанная образами, сияющая, душная келья – и этот дивный мой отец: уже не «батюшка», а «дорогой мой отец»

📚Воспоминания об Оптиной пустыни и старце Нектарии описаны в книге Надежды Павлович «И Оптина, как лествица, вела...»