25.12.2025 19:42
Она стоит передо мной – молодая, симпатичная женщина – и плачет: – Батюшка, мне страшно… Я замуж хочу, деток, семью… Год
Она стоит передо мной – молодая, симпатичная женщина – и плачет:
– Батюшка, мне страшно… Я замуж хочу, деток, семью… Годы проходят, мне уже за тридцать, но мужа найти невозможно, невозможно, батюшка! Мужики точно с ума посходили: или пьют по черному, или гуляют… Батюшка, мне страшно! Понимаете, всем нужна постель, тело, и чем быстрее, тем лучше… Вообще найти мужика сложно, а чтобы он еще ждал до брака, терпел – это что-то из области фантастики! И как же жить… чтобы по Божиему? В монастырь идти? Но я никогда не хотела монахиней быть, у меня к этому призвания нет. А страшнее одиночества нет ничего! Как жить, батюшка?!
Она плачет… в прямом смысле плачет – симпатичная и добрая женщина, которая никому не нужна… И я не знаю, какими словами ее утешать.
Что с нами происходит, скажите?! Это можно назвать эпидемией, поветрием, массовым сумасшествием – как хотите. Почти каждый день в разговорах, на исповеди я слышу разрывающие душу рассказы о помешательстве – зачастую буйном, но не психическом, а нравственном. О том, как, прожив 20, 30 лет вместе, люди сходят с ума… как мужья, разрушая семью, превращаются в монстров, а бывшие жены – в хищных, безумных самок.
И громоздятся, всплывают в памяти новые и новые истории.
У них трое детей, крепкий дом, бизнес и 23 года семейного стажа. И вот он тащит ее за волосы к иконам, душит и кричит: «Я перед иконами клянусь, что я тебя убью!» И лицо его – перекошенное от бессмысленного бешенства, с побелевшими глазами – лицо беса.
Кто-то скажет: надо еще и другую сторону выслушать. Да, выслушивал я и другие, и третьи стороны… Сыт уже по гордо этими историями, но картина одна: страх! Нет настоящей веры: в Бога, в вечную жизнь, в достоинство человеческое. И годам к сорока, когда многое достигнуто уже и жизнь идет своим чередом, понимает вдруг человек, что так оно все и будет идти… с медленным старением и угасанием сил, чувств и разума… И начинается паника… Начинаются поиски «острых ощущений». И бес эти ощущения доставляет, а сейчас уже прямо в промышленных масштабах. Целая индустрия «кайфовой» жизни с ее ночными клубами, «номерами», турами, шопами, сайтами блудных знакомств… со всей этой похотью, затопившей мир и прикрывающейся, точно в насмешку, любовью. Да что же за безумие такое!
– Я разлюбил! Ну что поделаешь! – восклицает седеющий господин и руками разводит.
Вот так: любил, любил 25 пять лет, а потом раз – и разлюбил. Ну что поделаешь? На нет и суда нет… Бред, понимаете, просто бред сумасшедшего… И почему-то большей частью мужики с ума сходят, то есть срываются со всех винтов и в прямом смысле теряют человеческий облик. Я отчасти понимаю, почему именно мужики. Для женщины большую роль в жизни играет семья, дети, заботы о доме… Это нравственное убежище. И это спасает до поры до времени даже при отсутствии глубокой веры. Для мужика же главное – дело, карьера, успех. И если все это в общих чертах достигнуто, то возникает вопрос: а дальше-то что, для чего это все?! Ведь человек привыкает ко всему: к «Бентли» и личному особняку в Лондоне можно так же привыкнуть, как и к старому «Запорожцу» и ветхой лачуге. И если роскошь будет еще тешить самолюбие, то уж ощущения полноты жизни не даст – это точно. Потому что человек – это тело, душа и… Бог! И если человек избегает общения с Господом, то он калечит, урезает себя, становится бешеным всадником на празднике жизни… только всадником без головы. А такого всадника может занести куда угодно. И несет.
Как бодрят иные законы в области семейного права! Пусть в разные времена и в разных областях – духовной и светской, но встречаются такие перлы, что если и не применимы они вполне, то уж точно приводят в чувство.
У Василия Великого, например, есть правило, суть которого сводится к тому, что если человек без веской причины разрушил собственный брак – он не имеет права создавать новую семью, потому что однажды уже не выдержал, не сохранил то, что ему доверил Господь (Второе каноническое послание. § 48). Звучит жестко, но отрезвляюще! Ведь брак – даже невенчанный, но законны
– Батюшка, мне страшно… Я замуж хочу, деток, семью… Годы проходят, мне уже за тридцать, но мужа найти невозможно, невозможно, батюшка! Мужики точно с ума посходили: или пьют по черному, или гуляют… Батюшка, мне страшно! Понимаете, всем нужна постель, тело, и чем быстрее, тем лучше… Вообще найти мужика сложно, а чтобы он еще ждал до брака, терпел – это что-то из области фантастики! И как же жить… чтобы по Божиему? В монастырь идти? Но я никогда не хотела монахиней быть, у меня к этому призвания нет. А страшнее одиночества нет ничего! Как жить, батюшка?!
Она плачет… в прямом смысле плачет – симпатичная и добрая женщина, которая никому не нужна… И я не знаю, какими словами ее утешать.
Что с нами происходит, скажите?! Это можно назвать эпидемией, поветрием, массовым сумасшествием – как хотите. Почти каждый день в разговорах, на исповеди я слышу разрывающие душу рассказы о помешательстве – зачастую буйном, но не психическом, а нравственном. О том, как, прожив 20, 30 лет вместе, люди сходят с ума… как мужья, разрушая семью, превращаются в монстров, а бывшие жены – в хищных, безумных самок.
И громоздятся, всплывают в памяти новые и новые истории.
У них трое детей, крепкий дом, бизнес и 23 года семейного стажа. И вот он тащит ее за волосы к иконам, душит и кричит: «Я перед иконами клянусь, что я тебя убью!» И лицо его – перекошенное от бессмысленного бешенства, с побелевшими глазами – лицо беса.
Кто-то скажет: надо еще и другую сторону выслушать. Да, выслушивал я и другие, и третьи стороны… Сыт уже по гордо этими историями, но картина одна: страх! Нет настоящей веры: в Бога, в вечную жизнь, в достоинство человеческое. И годам к сорока, когда многое достигнуто уже и жизнь идет своим чередом, понимает вдруг человек, что так оно все и будет идти… с медленным старением и угасанием сил, чувств и разума… И начинается паника… Начинаются поиски «острых ощущений». И бес эти ощущения доставляет, а сейчас уже прямо в промышленных масштабах. Целая индустрия «кайфовой» жизни с ее ночными клубами, «номерами», турами, шопами, сайтами блудных знакомств… со всей этой похотью, затопившей мир и прикрывающейся, точно в насмешку, любовью. Да что же за безумие такое!
– Я разлюбил! Ну что поделаешь! – восклицает седеющий господин и руками разводит.
Вот так: любил, любил 25 пять лет, а потом раз – и разлюбил. Ну что поделаешь? На нет и суда нет… Бред, понимаете, просто бред сумасшедшего… И почему-то большей частью мужики с ума сходят, то есть срываются со всех винтов и в прямом смысле теряют человеческий облик. Я отчасти понимаю, почему именно мужики. Для женщины большую роль в жизни играет семья, дети, заботы о доме… Это нравственное убежище. И это спасает до поры до времени даже при отсутствии глубокой веры. Для мужика же главное – дело, карьера, успех. И если все это в общих чертах достигнуто, то возникает вопрос: а дальше-то что, для чего это все?! Ведь человек привыкает ко всему: к «Бентли» и личному особняку в Лондоне можно так же привыкнуть, как и к старому «Запорожцу» и ветхой лачуге. И если роскошь будет еще тешить самолюбие, то уж ощущения полноты жизни не даст – это точно. Потому что человек – это тело, душа и… Бог! И если человек избегает общения с Господом, то он калечит, урезает себя, становится бешеным всадником на празднике жизни… только всадником без головы. А такого всадника может занести куда угодно. И несет.
Как бодрят иные законы в области семейного права! Пусть в разные времена и в разных областях – духовной и светской, но встречаются такие перлы, что если и не применимы они вполне, то уж точно приводят в чувство.
У Василия Великого, например, есть правило, суть которого сводится к тому, что если человек без веской причины разрушил собственный брак – он не имеет права создавать новую семью, потому что однажды уже не выдержал, не сохранил то, что ему доверил Господь (Второе каноническое послание. § 48). Звучит жестко, но отрезвляюще! Ведь брак – даже невенчанный, но законны