Иногда нам кажется, что мы слишком хорошо знаем, как должен поступать Бог.

Иногда нам кажется, что мы слишком хорошо знаем, как должен поступать Бог. Знаем прям подозрительно хорошо.

Вот этот человек сделал такое — Бог его накажет. Этот живёт неправильно — Бог от него отвернулся. Этот предал — всё, доверия больше нет. Этот столько раз обещал измениться и снова вернулся к тому же — ну сколько можно?

Мы вообще довольно быстро решаем, где у Бога заканчивается терпение. Обычно примерно там же, где заканчивается и наше.

И, может быть, в этом одна из самых незаметных наших ошибок: мы не столько пытаемся стать похожими на Бога, сколько Бога делаем похожим на себя. Только всемогущим.

Если я после предательства не смог бы больше доверять — значит, и Он не сможет. Если я человека мысленно похоронил — значит, и для Бога там уже всё. Если я считаю, что кто-то не заслуживает второго шанса, — наверное, на Небе придерживаются примерно той же позиции.

А потом открываешь Евангелие.

Пётр трижды говорит, что вообще не знает Христа. Не один раз, случайно, в растерянности. Трижды! Причём совсем недавно он уверял, что если понадобится — умрёт за Него.

Казалось бы, с ним всё понятно. Особенно нам. Окажись на месте Иисуса, мы бы ещё долго вспоминали Петру тот костёр во дворе первосвященника. Даже простив, всё равно держали бы в голове: «Хороший человек. Но однажды уже подвёл».

Но Христос - не мы. После Воскресения Он встречает его на берегу Генисаретского озера и Сам готовит ему завтрак.

Только вдумайтесь: Бог жарит рыбу и кормит завтраком человека, который несколько дней назад клялся, что Его не знает. И там мы не слышим: «Ну что, Пётр, помнишь?» Нет унижения. Нет мести. Нет даже холодной дистанции, которую мы иногда так красиво называем «утратой доверия». А есть лишь вопрос: «Любишь ли ты Меня?»

Два костра. Один - во дворе первосвященника, второй - на берегу Генисаретского озера. У первого - троекратное «Не знаю этого Человека». У второго - жареная рыба и троекратное «Паси овец Моих».

Христос не делает вид, что ничего не произошло. Но и не встречает Петра как предателя. Он не просто прощает человека, который от Него отрёкся. Он снова ему доверяет. Вот это, пожалуй, понять гораздо сложнее, чем само прощение. Потому что простить мы ещё иногда способны. Но вернуть человеку место в своей жизни после того, как он всё испортил, — совсем другое дело.

И здесь вдруг становится немного страшно. Оказывается: Бог — не улучшенная версия меня. Он вообще не обязан реагировать так, как реагировал бы я. И, возможно, однажды выяснится, что некоторые люди, на которых мы давно поставили крест, всё это время оставались людьми, на которых Бог его так и не поставил. А самое неудобное — среди этих людей вполне можем оказаться мы сами.

Поэтому прежде чем решать, кому Бог уже не простит, стоит честно спросить себя: не пытаюсь ли я отнять у другого ту милость, на которой держусь сам?

Ведь если Христос не отвернулся от Петра после его падения, то, может быть, наша надежда вообще не в том, что мы никогда Его не предадим. А в том, что даже после нашего предательства Он всё ещё будет ждать нас на берегу. И готовить нам завтрак. Игумен Афанасий (Бедный).

подписаться | подать записки