Сегодня — Неделя всех святых.

Сегодня — Неделя всех святых. И это никакой не Хэллоуин.

Хэллоуин вырос из древнего кельтского праздника Самайн — самого страшного дня в году. Кельты верили: в эту ночь дверь между мирами открывается и чудовищные боги выходят на охоту. Откупались жертвоприношениями. Иногда убивали собственных детей. Когда кельты приняли христианство, на эту дату поставили память святых — как противовес тьме. Тыквы и скелеты остались. Настоящий православный день всех святых — сегодня. Светлый, живой, радостный.

Теперь о том, кто такие святые на самом деле.

Иоанн Шанхайский ходил по трущобам Шанхая и подбирал из мусора новорождённых, которых выбрасывали. Собрал целый приют. Однажды начальница приюта пришла к нему: владыка, кормить нечем. Шестьдесят детей. Ни крупы, ни хлеба, ни молока. Он посмотрел на неё и сказал: какая же вы маловерная. Велел уйти. Всю ночь бил поклоны — так, что дом трясся. Утром пришёл незнакомый человек в дорогом костюме и принёс толстый конверт с деньгами. Хватило на несколько месяцев.

Иоанн Кронштадтский молился за умирающего императора Александра Третьего, держал руку у него на голове. Царь говорил: не убирайте руку, мне так хорошо. Господь царя не спас. Потом отец Иоанн написал: не дал мне Господь царя. И добавил: а ведь я уже мёртвых воскрешал. За ним шли чудеса, как за паровозом вагоны.

Откуда это в людях? Силуан Афонский отвечает прямо: они были пропитаны Духом Святым так, как губка пропитывается водой. Насквозь. Поэтому терпели то, что человеку терпеть невозможно.

Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку — без неё наша работа давно бы остановилась.

Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь.

В роду у каждого из нас есть святые. Мы просто об этом не знаем.

Церковь прославила не всех — их слишком много. В псалме написано: буду считать их — и больше, чем песка. Тысячи мучеников без имён. Тысячи расстрелянных в двадцатом веке священников и простых верующих. Прабабушка, тайно крестившая детей в советское время. Прадед, погибший за веру. Старуха из деревни, которая всю жизнь молилась и кормила всех, кто приходил. Бог знает их имена.

И у каждого из нас должны быть друзья на небесах. Хороший врач — это ценно. Нужный человек в нужном месте — тоже. Но есть кое-что другого масштаба. Николай Чудотворец, Серафим Саровский, Матронушка — это живые люди у Бога. Живые, потому что у Бога нет мёртвых. Они слышат. Они молятся.

У Бунина в «Окаянных днях» есть простой пожилой мужик — чуть ли не дворник. Революция, стрельба, хаос. А он дома перед иконой святителя Димитрия Ростовского говорит не «моли Бога о нас» — а просто: «Митенька, ну что же это делается?» Как родному. Потому что читал его житие, знал его жизнь, любил его. И тот был ему родным.

Сегодня вспомни святого, чьё имя носишь. Найди день его памяти. Прочти о его жизни. Это твой человек на небесах. И он за тебя молится.