Жанна Викторовна с самого детства знала, что такое одиночество.

Жанна Викторовна с самого детства знала, что такое одиночество. Она выросла в детском доме, без материнского тепла и поддержки, рано научившись надеяться только на себя. Жизнь не баловала её — едва став взрослой, она сама стала матерью и осталась один на один со своей судьбой и ответственностью за маленького сына.

Её сын, Тимур, родился слабым и с самого начала нуждался в особой заботе. Врачи поставили тяжёлые диагнозы: тромботическая тромбоцитопеническая пурпура — редкое и опасное заболевание крови, задержка психического развития, расстройство вегетативной нервной системы. Каждый день для Жанны Викторовны — это борьба: за здоровье ребёнка, за его жизнь, за возможность дать ему хоть немного спокойствия и безопасности.
Но вместо поддержки и помощи судьба словно продолжала испытывать её на прочность.

Дом, в котором они жили — старый, изношенный, с трещинами в стенах и холодом, пронизывающим до костей — был признан аварийным, непригодным для проживания и подлежащим сносу. Оставаться там было опасно. Это была не просто бытовая трудность — это была прямая угроза жизни, особенно для больного ребёнка.

Суд встал на их сторону. Решением Ординского районного суда Пермского края от 11 марта 2015 года по делу № 2-77/2015 администрация Уинского сельского поселения была обязана предоставить Жанне Викторовне и её сыну благоустроенное жилое помещение по договору социального найма — не менее 28 квадратных метров, соответствующее всем санитарным и техническим требованиям. Казалось, справедливость восторжествовала.

Но прошли годы.

Строительство дома, в который должны были переселить таких, как Жанна, так и не началось. Срок сдачи — до 31 декабря 2023 года — остался лишь на бумаге. Никаких реальных мер принято не было, нарушения сроков так и не устранили. Судебное решение продолжало оставаться неисполненным.
Дом по адресу: Пермский край, село Уинское, улица Ленина, дом 15, квартира 2, где жила Жанна Викторовна с сыном, был окончательно признан аварийным и запрещён для проживания. Но идти им было некуда.

А в 2025 году случилось то, что окончательно лишило их даже этой иллюзии дома. Двухквартирные дома, построенные для детей-сирот, признали непригодными для проживания и снесли. Вместе с ними исчезло последнее, за что можно было держаться.

И снова — никаких решений. Никакой ответственности. По этому делу так и не появилось задержанных. Говорили, что Следственный комитет занялся проверкой, но время шло, а результата не было. Всё оставалось по-прежнему — только слова, проверки и пустота.

Сегодня Жанна Викторовна с ребёнком-инвалидом живёт в вагончике, переделанном под жилое помещение. Маленьком, тесном, неприспособленном для нормальной жизни. Зимой в нём холодно, летом — невыносимо душно. Это не дом. Это временное убежище, которое стало постоянным.

Каждый день она начинает с одной и той же тревоги — как прожить ещё один день, как сохранить здоровье сына, как защитить его от холода, сырости и болезней. Она греет воду, укутывает Тимура, следит за его состоянием, зная, что любое ухудшение может обернуться бедой.
Её ребёнку нужны особые условия, уход, стабильность. Но вместо этого — вагончик, ожидание и безразличие.

Жанна Викторовна не просит
невозможного. Она просит лишь то, что уже было признано законом — право на достойное жильё. Право, подтверждённое судом ещё в 2015 году.

Но годы идут, решения не исполняются, а жизнь проходит в борьбе — не за лучшее будущее, а за элементарное выживание.
И в этом маленьком вагончике, среди холода, усталости и бесконечного ожидания, она продолжает жить — ради сына. Потому что у неё нет права опустить руки. Даже тогда, когда надежда почти угасла.